Зажечь небеса

 – Ты писал мне, а все сливки снимал Коннор.

– Почему? Почему ты так со мной поступил?

– Ты понравилась Коннору, – проговорил я, и собственные слова показались мне донельзя глупыми и жалкими. – Ты очень ему нравилась, но он не знал, о чем с тобой говорить.

– Значит, ты всё это делал ради него.

– Поначалу. Вскоре я уже делал это для вас обоих. Я думал… Я хотел помочь ему сделать тебя счастливой, потому что считал, что сам на это не способен.

– И я оказалась легкой целью, – припечатала Отем. – Потому что любила поэзию, романтику и красивые слова.

 – Она плотнее обхватила себя руками. – Как же это работало? Ты писал стихи и передавал их Коннору, как шпаргалку на школьном экзамене?

– Всё началось с сообщений, – признался я. – И на этом мне следовало остановиться, но первое стихотворение…

– Ты о стихотворении, прочитав которое, я переспала с Коннором? Ты это стихотворение имеешь в виду?

– Я написал его не для Коннора. Я написал его для себя. Для тебя. Но ты его нашла, а Коннор сказал, что это он его написал.

Это не оправдание, но так уж получилось. Богом клянусь. Я не сочинял этот стих ради того, чтобы с его помощью Коннор тебя соблазнил. Я разозлился, узнав, что Коннор его украл…

– Ты разозлился на Коннора, – повторила Отем. – И всё же ничего не сделал, чтобы меня остановить. Ты не рассказал мне правду.

– Я подумал, что уже слишком поздно, – сказал я. – Я тебя любил, но Коннора я тоже любил. Мне хотелось, чтобы вы оба были счастливы.

Мгновение Отем смотрела мне в глаза, ее руки безвольно опустились, потом она прижала кончики пальцев к губам.

– Что еще? Стихи. Письма из тренировочного лагеря?

– Телефонный звонок в Небраску.

– Телефонный звонок? После того, как у моего отца случился сердечный приступ? Это был ты?

Я выдержал ее недоверчивый взгляд, потому что это было меньшее, что я сейчас мог сделать.

Отем пошатнулась, сделала шаг назад и присела на край дивана.

– Господи. Какой же идиоткой ты меня, наверное, считал.

– Ты сказал, что у тебя простуда, а я так боялась за отца, так устала, что плохо соображала, а ты этим воспользовался…

– Нет, клянусь, всё было не так, – возразил я, стискивая ободы колес инвалидного кресла.

 – Мне нужно было с тобой поговорить и мне хотелось, чтобы ты почувствовала себя лучше. Мне хотелось, чтобы ты поняла, что тебя любят, а Коннор, не мог этого сделать, черт возьми.

Она покачала головой, оперлась локтями о колени и запустила пальцы в волосы.

– Боже, я провела столько времени, мучаясь из-за Коннора.