Зажечь небеса

«Миранда, Богом клянусь… Заткнись, а не то я завизжу».

Пол приобнял Миранду за плечи и провел вглубь палаты, мимо стоящих возле кровати аппаратов, чтобы мы тоже могли зайти внутрь. Коннор едва глянул на Уэстона, потом быстро прошел к окну и сел на широкий, низкий подоконник, обитый тканью.

Я стояла рядом с миссис Дрейк, ее губы плотно сжались, когда она посмотрела на Уэстона.

– Кажется, он выглядит хорошо, – сказала миссис Дрейк. – Он держался всё это время…

Она осеклась и отвернулась.

Я не могла отвести взгляд.

Стоило мне посмотреть на Уэстона, и все клятвы не падать духом оказались позабыты. Верхняя половина его кровати была чуть-чуть приподнята, он лежал бледный и изнуренный, укрытый простынями. Его светлые волосы стали тусклыми и ломкими. От обеих рук и от живота тянулись трубки. Эндотрахеальную трубку прикрепили к лицу специальным медицинским скотчем, и казалось, что его рот открыт в немом крике. Глаза Уэстона, его прекрасные глаза цвета океана, были закрыты. Он лежал совершенно неподвижно, только грудь поднималась и опускалась благодаря аппарату искусственной вентиляции легких.

Я сделала глубокий вдох, прикоснулась к его руке и тихо прошептала:

Я старалась говорить мягко. Потом села в небольшое кресло, стоявшее возле кровати.

В маленькой палате повисла тишина, никто не решался заговорить, наверное, потому, что нам было нечего сказать. Миранда плакала на плече у Пола. Коннор смотрел в окно.

– Нужно дать ему отдохнуть, – в конце концов произнесла миссис Дрейк. – Да и нам самим нужно поспать.

Завтра большой день.

Миранда наклонилась и поцеловала сына в щеку.

– Ты поправишься, малыш. Обязательно. Ты обязан выздороветь.

Они с Полом медленно побрели к двери. Миссис Дрейк повернулась, чтобы последовать за ними, потом посмотрела на меня и спросила:

– Ты идешь, дорогая?

– Через минутку, – ответила я. Мне вдруг стала невыносима мысль о том, чтобы оставить Уэстона лежать здесь одного.

Коннор медленно повернул голову, посмотрел на мать, потом наконец на Уэстона.

– Я еще посижу здесь.

Дверь тихо закрылась, и мы остались втроем. Потом Коннор добавил:

– Я должен попрощаться.

Я резко вскинула голову.

Коннор не сводил мрачного взгляда с Уэстона.

– Это я с ним сделал. – Он покачал головой. – Уэс здесь из-за меня.

– Коннор, это не твоя вина.

– Он вступил в армию из-за меня, чтобы меня защитить – и посмотри, к чему это привело. Он побежал за мной, когда я пытался спасти ребенка. Уэс видел, что уже слишком поздно, что того малыша не спасти.