Зажечь небеса

 – Пусть он испытывает чувство вины, но у меня в голове не укладывается, что он вот так слинял.

– Возможно, дело не только в чувстве вины. – Я потупилась и стала пристально рассматривать свой кофе.

Я зажмурилась и выпалила:

– Я изменила Коннору с Уэстоном.

Когда я приоткрыла глаза и посмотрела на Руби, та таращилась на меня, выпучив глаза и открыв рот.

– Ты… серьезно? Это ты-то? – Подруга наклонилась ко мне и напряженным голосом спросила: – Ты спала с Уэстоном? С лучшим другом Коннора, с Уэсом?

– Спасибо, Руби, а то мне было недостаточно паршиво.

Мы только поцеловались, но…

В памяти живо всплыли наши поцелуи, ощущение того, как бедра Уэстона прижимались к моему телу, как задралась моя юбка, как его рука скользнула мне между ног, как я до смерти его хотела…

Я моргнула и обхватила себя за плечи, борясь с волнами удовольствия. Нашла место предаваться подобным мыслям.

– Я была пьяна, мы поцеловались и зашли бы еще дальше, но Уэстон остановился.

Но я не собираюсь оправдывать себя. Я поступила плохо, и Коннор имеет право ненавидеть меня. – Я подняла глаза на свою лучшую подругу. – Ты меня ненавидишь?

Руби хохотнула, потом вздохнула, недоверчиво покачала головой.

– О, боже, подруга. Так вы всего лишь поцеловались?

– Всё равно это измена, Руби, и не я прекратила это, а Уэстон.

– Ух ты. Я просто в шоке. Ты говорила, что вы с Уэстоном общаетесь, но я не думала, что будет что-то большее.

«Что-то большее».

Меткое определение. Между мной и Уэстоном было нечто большее. Больше чувств, больше электричества, больше фейерверков, больше желания – невероятно, но факт. Чистое, неприкрытое желание.

– Я тоже не думала, что между нами что-то может быть, но той ночью словно что-то щелкнуло, – призналась я. – Какая-то деталь встала на место, хотя я даже не заметила, когда она успела выпасть.

– Что ты имеешь в виду?

Я вертела в руках кружку.

– Не знаю. У нас с Коннором всё было так странно.

Он был так красноречив в письмах и стихах, но вот при личном общении… ничего. Или почти ничего. У меня даже появились ужасные подозрения.

– Его письма и стихи. – Я посмотрела на Руби. – Когда я пытаюсь представить Коннора сидящим за столом и изливающим свое сердце на бумагу, у меня ничего не получается.

– И у меня, – медленно проговорила Руби. – По-моему, он просто не создан для этого.

– А Уэстон создан, – продолжала я.