Зажигая пламя

Кто ты такой, Тимофей? Способен ли ты выдержать противостояние со мной?

Встав с кровати, стягиваю джинсы и иду в душ. Расслабляюсь под тугими струями воды, вновь прокручивая в уме наш разговор.

И чего я завелся? Мне дела нет до этой мышки и ее бойфренда! Так, можно было поиграться немного, да и то лень.

Выхожу из душа и одеваюсь. Так, надо решить вопрос со сменной одеждой, а то моих вещей в этом доме практически нет. Запихиваю телефон Алины в карман джинсов. Моего айфона, кстати, не видно. Должно быть, оставил в машине.

Спускаюсь в столовую и сам готовлю себе кофе, потому что никого из персонала поблизости не наблюдается. С чашкой кофе в руке направляюсь на задний двор, но замечаю Юлиану в беседке и меняю направление: свернув, выхожу в сад.

Миленько они тут устроились. Душевно. Стол просто ломится от еды. Купленной, кстати, на деньги отца. А эти две курицы просто жрут, не задумываясь о цене продуктов.

Отец мой далеко не ангел, и мне, в общем-то, плевать на него, но мне не плевать, что чертова Юлиана имеет все, что ей хочется, в то время как моя мать…

Сглотнув ком желчи, запрещаю себе думать о маме.

Захожу в беседку и сажусь напротив мачехи и ее сестры. Юлиана сразу напрягается, но пытается выглядеть невозмутимо. Алина молча опускает взгляд на свою тарелку. Перевожу взгляд с одной сестры на другую и обратно и лениво откидываюсь на спинку дивана.

– Нет, Егор, не помешал, – отвечает мачеха сахарным голоском. – Присоединяйся, завтракай. Правда, мы уже закончили.

Юлиана пытается встать, но я останавливаю ее, пристально смотря в глаза:

– Останься на месте. Надо кое-что перетереть.

Мачеха тяжело вздыхает и снова садится:

– Хорошо. Что тебе нужно?

Ее сестрица сидит неподвижно, и у нее такое лицо, словно она готова залезть под стол, лишь бы не участвовать в семейных разборках.

– Я хочу, чтобы ты сама собрала свои вещи и свалила, – говорю я на полном серьезе.

Да, именно этого я хочу. Она гуляет, будто потасканная кошка, и позорит нашу семью, мелькая в сети своими полуголыми фотками.

Юлиана усмехается и делает глоток сока. Переводит взгляд на Алину:

К моему глубочайшему огорчению, мышка тут же вскакивает и покидает беседку. На миг возникает порыв ее вернуть. Но зачем, черт побери?

– Егор, ты можешь хотя бы при моей сестре не показывать свою лютую ненависть ко мне? – говорит Юлиана нарочито спокойным тоном.

– Ненависть – это слишком сильная эмоция, – тянусь за тостом, намазываю его сыром.