Заживо в темноте

На самом деле больше всего ему понравилось, когда мальчишку заперли в маленькой темной комнате. Но это ей говорить не стоит – не поймет.

Они добрались до ее корпуса, и Элиза пригласила зайти выпить. Напряженный, он последовал за ней. Корпус состоял из пяти спален с общими ванной и кухней. В отличие от него, Элизе повезло: в спальне она жила одна. По сравнению с его спальней, пропитанной запахом соседских носков, здесь был просто рай.

Девушка принесла два бокала и бутылку дешевого вина, плеснула щедрые порции себе и ему.

Вино было липким, неприятным на вкус, от него сразу закружилась голова. Он вообще почти не пил – не любил чувствовать себя пьяным. Однако сосед по комнате, неистощимый источник непрошеных советов, сообщил, что на свидании обязательно нужно пить. Так проще расслабиться.

Впрочем, первой расслабилась Элиза – настолько, что полезла к нему целоваться. Действовала грубо, даже агрессивно: стаскивая с него рубашку, поцарапала спину. Он старался быть активнее: целовать ее в ответ, ласкать, вести.

Но когда положил руку ей на талию, она схватила ее и передвинула на бедро, а когда поцеловал в шею, прошептала: «Укуси меня!» Когда же дело дошло до лифчика, она быстро потеряла терпение и расстегнула его сама.

Бесконечные поправки, указания и требования… Приятное чувство собственной мужественности растворилось без следа. Он снова мальчишка, его снова бесконечно воспитывают: объясняют, как вести себя за столом, как одеваться, как развлекать гостей, как быть хорошим мальчиком…

И хотя почти каждый час его беспокоила внезапная и нежелательная эрекция, сейчас ничего не выходило.

Не вставал. Он припас в кармане презерватив, Элиза достала из сумочки второй, но похоже было, что ни один сегодня не понадобится.

В душе родилась и стала расти ярость. Это все она виновата – не он! Какого черта она так в него вцепилась? Почему, что бы он ни сделал, все не так? Он бы всю ночь ее трахал, если б она перестала клевать ему мозги и дала сосредоточиться!

И когда Элиза в очередной раз впилась в него ногтями, он схватил ее за запястье.

– Эй, больно вообще-то! – прошипела она.

Стиснув зубы, неотрывно глядя на нее, он выкрутил ей руку, и Элиза сползла с кровати.

– Да что ты творишь?! – то ли прошипела, то ли прокричала она.

Он хорошо знал эту интонацию, этот придушенный крик: так ругала его мать, когда боялась, что услышат соседи. В самом деле, вокруг еще четыре спальни, и стенки в кампусе тонкие, как бумага.

Он молчал – просто смотрел на нее.