Здравствуй, Мир!

И чуть было не пропустил момент, когда сам должен был вставить реплику, дабы не поставить всех в неудобное положение этим. Но нет, успел отреагировать.

— Я выполню поручение, Ваше Величество, — акцептовал своё согласие на этот «Инстанс» я и поклонился. В тот же миг что-то в окружающем мире изменилось.

Не знаю, как это объяснить. Но что-то стало другим. Само пространство стало другим. Не таким, как до этого. Вроде бы оно осталось прежним, но… не прежним. Люди, вроде бы такие же, как секунду назад, но не такие… Чувствовалось, что я могу подойти и поговорить с каждым из них.

Они даже что-то будут отвечать. Но это что-то будет иметь смысл и силу только для меня и только в этом странном пространстве-состоянии. Очень возможно, что когда (если) я из него вернусь в мир обычный, то они этих разговоров даже и не вспомнят… или вспомнят. Но какие-то несостыковки будут точно.

Изменилось всё. И все. Кроме Графа. Вот он продолжал восприниматься мной точно так же, как и до моего акцепта. Возможно, виной или причиной того был ещё один акцепт, совершенный мной и им ранее.

Ещё до того, как мы вошли в Тронный Зал.

Акцепт был совершён так же, как и сейчас, устным заявлением: Граф Лоруан Де Флёр испросил разрешения присоединиться к моей Группе. Я, так же, устно, акцептовал согласие на его присоединение к моей Группе.

В тот момент не произошло ничего: гром не грянул, небеса не разверзлись, Голос ничего не объявлял в моей голове, не появилось никаких индикаторов, иконок или полосок в углах области видимости.

Ни-че-го! Мы просто сказали по «ритуальной» фразе и, открыв двери, пошли в Тронный Зал.

А вот сейчас, именно сейчас я понял, что всё, оказывается, совсем не так просто. И, видимо, совсем не так безобидно… Не стоило забывать, что этот мир, это совсем не тот мир, к законам которого я успел за свои тридцать девять лет привыкнуть. Вот оно — очередное напоминание, оно же — наглядная демонстрация, что «здесь вам не там!».

А Король, между тем, достал откуда-то из складок мантии карту и протянул её мне.

Я карту принял. И, не разворачивая, спрятал в свою сумку. Почему? Не знаю. Из вредности, наверное. Очень уж жадный и жаждущий взгляд был у Графа, брошенный на этот сложенный лист бумаги в тот момент, когда ему казалось, что я не вижу этого.

А я вот увидел. Виду, правда, не подал. Сказалась учительская привычка. Учитель ведь, что? Он видит практически всё, что происходит в любой момент времени в его классе. Вот только реагировать предпочитает далеко не на всё.