Здравствуй, Мир!

Я бы умом за такой срок двинулся бы, если бы не смог привыкнуть или адаптироваться. Казарму «чужой крышей» я подсознательно уже не воспринимаю.

— Но с этой Сакурой же ты в трактирах ночевал? — выложил следующий аргумент он.

— С Сакурой мы не просто «ночевали», как ты сам понимаешь, — многозначительно посмотрел на Графа я. — Ради хорошего удовольствия, некоторый дискомфорт потерпеть можно. Но ведь ты — это не Сакура. И ради ночи с тобой…

— Не продолжай, — поморщился Лоруан. — Нет настроения обмениваться пошлыми колкостями.

— Как скажешь, — пожал плечами я и снова прикрыл глаза.

— То есть, ты вот сейчас серьёзно? — переспросил Граф. — Серьёзно останешься здесь? На ночь? Один? Без охраны, дежурства, костра? Не боишься?

— А чего мне бояться? — приоткрыл один глаз. — Мы в «мирной зоне». Опасных зверей здесь нет. А злой человек… злой человек прирежет с одинаковым удовольствием, что в поле, что в номере трактира. Ещё в поле-то побезопаснее будет. В поле меня ещё отыщи сначала — поле большое!

— Ты псих, — констатировал Граф.

— Я — Травник, — парировал я.

— А это одно и то же, — поморщился Лоруан и запрыгнул в седло своего коня. — Увидимся утром.

— С рассветом, — уточнил я.

Лоруан снова долгим взглядом посмотрел на меня. Потом вздохнул, не стал ничего говорить, кивнул и, уже не оборачиваясь, поскакал к трактиру.

Я же, дождался, пока затихнет стук копыт его лошади, достал «Светляк», настроил его так, чтобы со стороны его свет не было видно, достал и развернул карту.

Неловкость.

Неловкость… мне оно тоже знакомо. Больше того: именно сейчас я его испытывал в полную возможную мощность. Почему? Ну как бы это объяснить? Когда после заката солнца, укрывшись, как в далёком детстве, с головой краем спальника, «включив» «Светляк» на узкий луч минимальной мощности, разворачиваешь карту, всматриваешься в неё, вникаешь и начинаешь понимать, что весь предыдущий день ты шёл не просто «не совсем туда» или даже «не туда», а в полностью, диаметрально противоположном направлении от того, в котором лежит твоя цель… А ещё понимаешь, что путешествуешь ты не один, и утром-таки придётся так или иначе как-то объясняться по поводу изменения направления с попутчиком… Вот это чувство, что возникает в груди в такой момент, я и называю неловкостью.

Ладно, это был риторический вопрос.