Здравствуй, Мир!

Я не удержался на ногах и рухнул на колени, роняя вниз руки с мечом: «Инстанс» закончился… квест выполнен… я победил…

Я лежал на мягкой траве, тяжело дыша и бездумно глядя в небо над головой. Маска мешала мне, поэтому я сорвал её с лица, уже не думая о том, что лишаю себя преимущества ночного зрения, становясь практически слепым в окружающей темноте.

Только что прошедший бой был коротким и яростным, вычерпывающим силы до капли, иссушающим, каким собственно и бывает любой настоящий бой.

Что я вообще сделал? Какие усилия приложил физические? Нажал на спусковой крючок винтовки? Нажал на кнопку детонатора? Потом перекатился на спину, прыгнул на ноги, прыгнул в сторону, выполнив перекат-кувырок.

Дальше — один маховый удар ломом. Ещё один. Тычок и маховый, рубящий удар мечом. Всё!

Два переката, два прыжка, три удара — всё, что я физически сделал. Но почему тогда такое состояние, словно я пробежал километр на время, на сдаче физо в нашей части? Почему лежу на траве, не в силах толком пошевелить ни рукой, ни ногой? Почему ловлю воздух, как рыба, выдернутая из воды? Почему дышу и не могу надышаться? Задыхаюсь, а сердце стучит, как бешенное?

Наверное, потому, что два переката, два прыжка и три удара были выполнены в полную силу, в полную скорость, в полную мощь, на весь резерв тела сразу.

Так, как я никогда не смог бы выполнить их ни на какой тренировке, ни на какой сдаче, ни на каком экзамене. Наверное, потому, что от того, как я выполню каждое из этих движений, зависело не больше и не меньше, а моя жизнь?

Ну а что вы хотели? Время нежити — ночь.

Естественно, что основные активные свои действия они проводят ночью. Они же не на моё удобство ориентируются, а на своё — что тоже естественно. Это мне уже приходилось подстраиваться под них, а не им под меня: ночные облавы, ночные засады, ночная охота… И это обстоятельство, что, мало того, что противостоят мне противоестественные жуткие, наводящие ужас ходячие мертвецы, так ведь ещё и по ночам!!!

Десяти минут мне хватило, чтобы отдышаться и порефлексировать.

Успокоить пытавшееся вырваться из грудной клетки на волю бьющуюся о ребра птичку-сердце.

Через десять минут я снова нацепил маску на лицо, взялся за винтовку, занял стрелковую позицию и приник к окуляру прицела.

Нежить… моих надежд не оправдала и не осыпалась кучками костей вперемешку со старыми доспехами и оружием после смерти своего Босса. Они продолжали двигаться, ходить, ползать…

Правда, в их движениях чувствовалась бесцельность.