Зефир в шоколаде

 — Забрала у бармена бокал с коктейлем. А я быстренько оглядела платье сестры. Если честно, мне очень захотелось протянуть руки к её груди и поддёрнуть вырез наверх. Куда Марина смотрит? — Тухлый вечер.

— Не говори так, — мягко укорила я её и попросила у бармена воды. — Это в честь папы.

— Ага, — недовольно отозвалась она. — Ты просто папу не знала, он бы так и сказал: тухлый вечер. — Алиса присела на край подоконника неподалёку. — Это мама придумала. В последний год у неё ещё ни одной умной мысли не возникло.

— Год?

Алиса плечами пожала.

— Это возраст.

— Отстань. Твоя мама ещё очень молода. — Сказала это и сама же почувствовала неудовольствие по этому поводу. Невольно отыскала Марину взглядом, увидела, как та открыто улыбается, даже смеётся, тёмно-красное платье с отливом чётко очерчивает её фигуру, и по дорогой ткани будто электрическая молния пробегает, когда она двигается. Вокруг неё немало гостей собралось, велась оживлённая беседа, а совсем рядом с Мариной, буквально за её плечом, стоял Сергей Владимирович Зарубин, и на его губах играла лёгкая благосклонная улыбка.

Он слушал хозяйку дома и мило так улыбался. Интересно, к чему была эта улыбка. Намёк на то, что всё он про неё знает и понимает, и что этот вечер лишь отголосок прошлого, а с будущим и без того всё ясно?

Алиса, наверное, проследила за моим взглядом, потому что выразительно хмыкнула. Вид при этом имела наимрачнейший.

— Папин заместитель, — сказала она.

Я голову повернула и посмотрела на неё.

— Ты про кого? Про Сергея Владимировича?

— Ну, если ты так его называешь.

Я называю тусклой заменой.

— Он и твоя мама… встречаются? — подобрала я наконец нейтральное слово. И после этого слова уже Алиса на меня посмотрела, прищурилась.

— Лера, ты иногда бываешь такой несносной.

Я подумала и решила обидеться.

— Почему это? Банальная вежливость."

"— Кому нужна твоя вежливость? Спит она с ним. Понимаешь? И чихать моей мамочке на всякую вежливость и приличия. Ты знаешь, что этот огурец в галстуке мне угрожает?

— Угрожает? В каком смысле?

— Что не подпустит меня к наследству, пока мне не исполнится двадцать пять.

Это мать ему приказала. Вот так вот.

Я помолчала, обдумывая. Если честно, я была с Мариной солидарна в этом вопросе. Алису рановато допускать до больших денег, у девочки абсолютно отсутствует чувство меры. Но ей было обидно, и это я тоже была готова понять.

— Они смогут это сделать?

— Откуда я знаю? — Алиса отхлебнула из бокала. — Я на них в суд подам.

Я вздохнула.