Зефир в шоколаде

Я устала от людей, мне было немного душно, и оказавшись в холле, я прошлась, благо размах папиных хором позволял, разглядывала интерьер и картины на стенах, вазы на столах, потом присела в кресло и ненадолго прикрыла глаза. Не устала, просто впитывала в себя атмосферу, пытаясь прочувствовать сам дом и его атмосферу. Не только же Марина здесь жила, здесь жил отец, они вместе когда-то этот дом выбрали, купили, значит, ему тоже было всё здесь близко. Но с большим удовольствием я бы заглянула в его домашний кабинет, но не пойду же я без разрешения расхаживать по коридору и открывать все двери подряд?

— Вечер тебя утомил?

Я глаза открыла, посмотрела на Марину.

Та стояла в нескольких шагах от меня, разглядывала, почему-то исподлобья. Но быстро исправилась, расправила плечи и подошла ближе. Я думала, ко мне вплотную подойти решила, но она лишь поправила вазу с цветами на столике рядом со мной.

— Гостей много, я даже не ожидала.

— Что ты, это самые близкие.

— Пятьдесят человек самых близких людей?

— Сорок семь, — поправила она меня.

Я улыбнулась, промолчала, чувствовала дискомфорт, находясь под её взглядом. — Антон, кажется, пользуется этим вечером вовсю.

— В каком смысле?

— А ты не заметила? От мэра не отходит.

— Если вы этого не хотели, зачем нас пригласили?

— А как я могла не пригласить? Ты дочь.

Эти слова из её уст прозвучали странно, но я всё равно кивнула и негромко повторила за ней:

— Дочь.

— О чём ты с Алисой разговаривала?

— Да так… Она жаловалась мне на жизнь, потом заявила, что я её бешу и ушла.

 — Я улыбнулась.

— Жаловалась на жизнь?

— На вас и… на всё в комплексе.

— Понятно. — Марина головой качнула. — Мне она жалуется на тебя, а тебе на меня.

— На меня жалуется?

— Ты забрала её любую игрушку, Антона. Ещё совсем недавно она от души тебя ненавидела. Теперь, видимо, её ненависть переключилась на меня.

Я пристально смотрела на Марину, ей в лицо, наблюдая за выражением её глаз, когда она говорила о моём муже.

— Ей не за что на меня обижаться.

"

"— Я ей сказала то же самое. Ты её спасла от этого проныры.

— Марина Леонидовна, вы про моего мужа говорите, — напомнила я ей.

Она кивнула.

— Я помню.

— Мне не нравится, в каком тоне вы это делаете.

— Деточка, ты слишком мало знаешь о жизни, чтобы выражать мне своё недовольство.

— Вы так считаете?

— Да. Прости, но только дура могла его простить за ту статью. Репутация, милая моя, это порой единственное, что остаётся у женщины. Ею надо дорожить.