Бесчеловечный! Я прибавляю шаг и спешу к центру.
Глава 11. Дама треф, трусливый шеф и красивый барельеф
Глава 11. Дама треф, трусливый шеф и красивый барельеф
Мужчины, который вчера просил меня подождать начальника, сегодня нет. Как и девушки, что проводила меня к Руслану. Но я уже знаю, куда идти. Постучав, слышу приглашение и вхожу в кабинет. С любопытством смотрю на высокого грузного мужчину, явно в прошлом спортсмена.
Костюм на нём сидит мешковато, на лице трёхдневная ребристость, голова гладкая и блестящая.
Протягивая мне руку, мужчина представляется:
– Игорь Степанович Ложкин. А вы Зефира Митриевна Лёгонькая?
Улыбаюсь:
– Приятно познакомиться. Спасибо, что приняли меня на работу. Подскажите, пожалуйста, где отдел кадров?
– Вот, – он бьёт себя в грудь и смеётся.
Заметив его сверкающие золотые зубы, поспешно отвожу взгляд. Игорь Степанович берёт со стола лист и передаёт его мне:
– Ваш договор. Прошу, прочитайте и, если всё устраивает, подпишите. Присаживайтесь, пожалуйста, вам так будет удобнее.
Киваю и опускаюсь на диванчик, где вчера долго ждала начальника. Ложкину тут же звонят, и он, махнув мне, – мол, извините, – выходит из кабинета. Я просматриваю договор и радостно прикусываю нижнюю губу при виде обещанных по телефону сумм – не обманули!
Внимательно дочитываю до конца, как Тоня научила, и зависаю на последнем абзаце. В этот момент входит Игорь Степанович.
– Что-то не так? – беспокойно спрашивает он. – У вас озадаченный вид.
Подходит и, заглянув за плечо, смеётся:
– А! Вы удивились запрету на личные отношения? Пусть этот пункт вас не смущает, это юридическая защита от назойливых поклонников.
Вы же не фанатка Аскерова?
– Нет, – мотаю головой. – Мне вообще единоборства не нравятся. Я в реабилитационном центре хотела работать, с детьми…
Вижу, как его лицо мрачнеет, и тут же весело добавляю:
– А спортсмены же, как дети! Вчера в этом убедилась. И кикбоксинг намного лучше, чем какой-то там бокс.
Он снова расплывается в улыбке и кивает:
– Ах, как правильно вы сказали! Дети.
Истинно, дети малые! Ходишь за ними, сопли подтираешь.
Я перевожу дыхание и ругаю себя за излишнюю честность. Правдой Шутера не накормишь!
«Близко, – кусаю губы. – Это было очень близко к увольнению».
Признаться, меня выбил из колеи запрет на личные отношения. Не то чтобы я собиралась их заводить! Покоробило то, как снисходительно покосился на меня Ложкин, заявив, чтобы меня не волновал этот пункт, будто я не женщина и не могу привлечь внимание.
