Зелёная долина

– Признаю, что преступление, которое совершили орки, и, самое обидное, орки моего рода, не имеет оправдания. Оно и было направлено на срыв договорённостей с королевством. Мне пришлось применить всю власть, чтобы искоренить даже зачатки сопротивления власти кагана. Я не для того двадцать лет объединял наши разрозненные рода в единый народ, чтобы по глупости потерять все завоевания.

В юрте было много народу: старейшины родов, военные вожди, шаманы. Все слушали внимательно. Но все ждали не общих фраз, а конкретных решений.

И они прозвучали.

– Я разрываю брак со своей женой Солонгой. Она предала меня, организовав переворот, который чуть было не увенчался успехом. На место кагана Солонга предлагала нашего сына Сурбека, и её родичи согласились с ней. Таким образом, они тоже предали меня, своего кагана. Солонга лишается всех прав, всего имущества, подаренного и приобретённого в нашем браке и изгоняется в предгорья со всем своим родом, который также лишается всего имущества, приобретённого за годы нашего брака.

Всё, что было у этого рода до брака, они могут забрать с собой. Горбаш, – обратился он к начальнику своей охраны. – Проследи, чтобы не прихватили лишнего. Уразаш, необходимо изъять у них все амулеты и надеть контрольные ошейники, чтобы не могли шаманить и колдовать. Жить будут своим трудом. Выезд за пределы предгорья им запрещён. Установите там магический контур.

Солонга, которую перед этим подняли из ямы и привели в юрту, презрительно фыркнула и смачно плюнула под ноги уже бывшего мужа.

– Ты всегда слишком пристально смотрел в сторону людей, Рарег. Я говорила твоему отцу, что незачем отправлять тебя в академию. Кроме глупостей у людей нечему научиться. Кто теперь будет преумножать твои богатства, Рарег?! Кому ты доверишь рудники с самоцветами и несметные стада овец?!

– Как говорят на Земле: свято место пусто не бывает, – усмехнулся каган и спокойно ответил: – Найдутся люди. Увести и проследить за исполнением, – кивнул каган Горбашу и отвернулся от бывшей жены, совсем не обращая внимания на её крики и проклятья.

Было ясно видно по его жестам, мимике, что судьба бывшей жены его теперь совершенно не волнует и этой женщиной он не дорожит.

Маша же смотрела на Солонгу с ненавистью и не скрывала этого. Эта развращённая властью бабёнка пыталась использовать смерть её сына для достижения своих целей. Тварь! Такого Мария простить не могла и не собиралась этого делать.