Зелёная долина

Наказание кагана Маше показалось даже слишком мягким, и она не выдержала:

– Рарег! Мой сын ещё не пришёл в себя. Я требую справедливости!

Солонга, которая в этот момент поравнялась с ними, влекомая к выходу нукерами Горбаша, злорадно рассмеялась:

– Твой щенок всё равно сдохнет, человечка! Ни одна орчанка не будет делить постель с человеком! Синега – дура, но мы поможем ей избавиться от навязанного жениха! Мать – дух степи поможет нам! Урр-аг! – протяжно и призывно выкрикнула она имя местного бога войны.

Запнулась на выходе из юрты, когда её подтолкнул нукер, но расхохоталась ещё сильнее, взметнув к небу кулаки.

Крики Солонги замерли за стенами юрты, и каган продолжил свою речь.

– Мой старший сын Сурбек разочаровал меня. Не таким я видел наследника своего рода и своего дела. И ведь он получил человеческое образование, но ума не набрался. Моя вина в этом есть. Слишком долго и слишком часто он оставался на попечении Солонги и её родичей, а ведь закон степи для всех один: подростки-мальчики с пятнадцати лет уходят из семьи в отдельную юрту для юношей под надзор опытных нукеров.

Сурбек же всегда оставался в семье и к людям уехал уже взрослым человеком. А я не возражал, теперь вижу результат. И если на все прошлые подлости и преступления сына я мог закрыть глаза, так как они оставались внутри рода и племени и не касались посторонних, то нынешнее преступление вышло за рамки степи. Он отдал приказ об убийстве человека! И не просто человека, а сына архимага, друга короля, лорда, владеющего всеми приграничными землями. Этим Сурбек поставил степь на грань войны с людьми в тот момент, когда мы к этому не готовы. Да и не желаем больше войны, с трудом выйдя из предыдущей и едва-едва, заключив долгожданный мир, – закончил каган негромко, но с твёрдостью в голосе. Но он не обозначил наказание сыну и было видно, что ему трудно это сделать.

– Смерть! – громко и жёстко потребовал Уразаш. – Сурбек заслужил смерть, – орки в юрте одобрительно загудели, но были и протестующие возгласы.

– Я согласен, если такова воля народа, – мрачно ответил каган.

Однако, все, кто находился сейчас в юрте буквально физически поняли с каким трудом дались ему эти слова. Но сейчас Рарег был не просто отцом, он был каганом, вождём, за которым стоит не только его семья, но и весь его народ.

Все знали, что каган недолюбливал сына, часто ссорился с ним и наказывал. Но одно дело – скандал, и совсем другое – смерть. И никто сейчас не мог выступить против. Никто, кроме Марии и Андрея.