Зелёная долина

Люди же остались стоять, сбившись в кучу и чувствуя себя настороженно-тревожно. Но больше ничего не происходило. Лишь где-то далеко в степи прогрохотал раскатистый гром, как при сильной грозе, но и он затих.

Маша замерла, поражённая силой гнева орочьей богини. Она прекрасно почувствовала мощную незнакомую магию и поняла, что это действие местной богини. Что боги в этом мире настоящие, она уже знала и уже сталкивалась с божественной силой. Теперь увидела новое подтверждение их существования.

– Солонга много взяла на себя, – раздался во всеобщей тишине голос Уразаша, – она возомнила себя выше кагана, которого избрали нукеры, и выше шамана, которого признали духи предков.

Она посмела считать себя равной Матери-степи. Но Мать не терпит лжи и предательства. И не позволяет пустых угроз от своего имени. Солонга забыла, охваченная жаждой власти и мести, что над нами есть боги и они видят больше и дальше. Каган поступил мудро, оставив Солонге жизнь. Он отдал её судьбу Матери, и Мать решила. Но раз она не тронула Зеруту, значит, оставила её судьбу мне.

Уразаш замолчал надолго, но ни один орк не нарушил тишину. Люди тоже молчали. Шаман же, как бы очнувшись, подошёл к распластавшейся на земле старой шаманке, и одним движением кинжала отхватил её жидкие косицы по самое темя. Старуха взвыла, хватаясь за голову, ведь в волосах шамана – его сила, его связь с миром, но не посмела ни встать, ни тем более сопротивляться. Этим же кинжалом Уразаш пустил ей кровь из вены и пока она капала на землю быстро произнёс речитативом какое-то заклинание.

Поскольку Маша была магом, она увидела, как от старухи отделилось фиолетовое облачко и растаяло в воздухе. «Так она по сути была ментальным магом, проклятийницей», – догадалась Маша. Ей было совершенно не жаль эту злобную старуху.

– Степь дала, степь взяла, – невозмутимо прокомментировал отъём магии шаман, кивнув нукерам, чтобы те оттащили старуху к нагружающимся арбам. – Зато теперь все поняли мнение богини о договоре с людьми и о будущем орков, – совершенно обыденным тоном закончил он.

Орки, тихо гудящей толпой вернулись в юрту кагана, чтобы услышать другие наказания, но Маше там уже нечего было делать. Главное она узнала и увидела, а остальное её не сильно касается. Она вернулась в юрту шамана, к сыну и увидела неожиданную картину.

Антон полусидел на кровати, прижимая к своей груди, склонившуюся к нему Синегу, и мягко гладил её по голове. Оба пока не видели Машу, и она приостановилась, давая им возможность договорить.