Земля Сияющей Власти

И только горечь вездесущей летающей соли, сверкающей в свете редких ламп, словно морозные иглы.

Это начиналась тоска по солнцу, потому что он пропустил уже два рассвета. Впервые в жизни он ощутил нежелание исполнить ритуал, искреннюю потребность встать, вскинуть руки и произнести это короткое слово, наполнившееся вдруг магическим смыслом:

– Ура!

И сразу же стало легче дышать, двигаться, и отступила острая жажда, вызванная солью; тяжелая плоть стала невесомой и одновременно собранной и послушной.

Наверное, то же испытывали русские солдаты, во все времена поднимавшие себя в атаку этим молитвенным возгласом. Он вырывался из груди непроизвольно, когда выпадало идти навстречу смерти или навстречу радости и ликованию.

Если двигаясь по бесконечным пещерам, спускам-шкуродерам и лабиринтам, он часто доставал ключ Страги и определял нужное направление или поворот, то в соляных выработках, побывав здесь единожды, шел уже по памяти и узнавал места, некогда пройденные с раненым «Данилой-мастером».

Его ждали и сопровождали в пути, поскольку кто-то невидимый включал впереди свет и выключал его, когда очередной зал был пройден. Ему освещали дорогу к Весте, вели пока еще как слепого, ибо тот же Авега ходил под землей без ключа и света.

Он надеялся, что ведет его Варга – тот самый, слепнущий от солнца, что выпаривал соль из суставов на пасеке Петра Григорьевича, тот, что встретил Мамонта, когда он принес Страгу Севера в Зал Мертвых.

Так ему хотелось. В памяти осталось чувство его доброго расположения к изгою, волею судьбы пришедшему в святая святых – Зал Весты. И глубокая благодарность за то, что перешагнул запрет и позволил – позволил! – прикоснуться к Книге Знаний, пусть не к содержанию, не к слову, но Мамонт с той поры имел полное право называться Очевидцем. Да, Веста существовала, и можно было бы или спокойно жить, или спокойно умирать.

Однако единожды побывав здесь, не вкусив, но подышав пещерной солью, уже было невозможно забыть ее дразнящую сладость. В прошлый раз, уходя отсюда, он уже знал, что непременно вернется, и это возвращение становилось уже смыслом жизни."

"Мамонт думал о Варге, представлял себе встречу с ним, но когда поднялся по белой лестнице и пошел сквозь череду плотно пригнанных, почти герметичных дверей, последняя распахнулась перед ним сама.