Она внезапно объявила поголовную стрижку овец и вычесывание коз! Если со стрижкой овец особых проблем не возникло, так как этим занимались мужчины под чутким руководством Любы, то козы были поручены нам.
Вот такой подставы мы никак не ожидали!!! Эти исчадия ада, прямые родственники дьявола на земле, совершенно не желали вычесываться! Они нагло удирали от нас и дразнились, мемекая. Наконец, изловили одну, запихнули в странное сооружение, называемое станок, зафиксировали животное за рога веревкой. И я, счастливая, присела на скамеечку, приготовив здоровенный гребень и контейнер для пуха.
Но не тут-то было! Коза, будь она неладна, тоже решила присесть! Поскольку за рога была привязана, то она просто плюхнулась на задницу, подогнув задние ноги, а передними упираясь в пол, чтобы голову не оторвать. Хотя могла бы, и отрывать, на фига она ей, все равно не пользуется!
Решили, что лучше завалим козу на бок и будем вычесывать это создание поочередно, то один бок, то другой. Коза лежать не соглашалась, вырывалась и орала истошно.
Насмотревшись на нашу суету и беготню, нам решил помочь один из мужчин. Он подошёл, крепко ухватил одной рукой за верёвку, ногой придавил животину к земле. Почуяв, что это не глупые девчонки, козица притихла, и я смогла почти спокойно вычесать ей один бок. Надо было повернуть ее на другой бок. Мой помощник наклонился, чтобы одним рывком выполнить эту операцию.
Но тут появился неизвестно откуда козел! Предводитель козьего гарема. Увидев такое непотребство во вверенном ему хозяйстве, он разбежался и со всей дури поддал рогами мужику прямо по выставленной пятой точке! Хорошо ещё, что Люба, зная мерзкий характер этого поганца, давно велела обрезать и затупить ему рога.
Какое веселье тут началось! Мужчина, чье достоинство было попрано самым непотребным образом, гонялся с каким-то дрыном за козлом с криком «Убью, сволочь!» Козел удирал более успешно, как-никак географию родного двора он знал лучше, да и ног четыре. Коза, не знающая, то ли ей продолжать лежать тихо, то ли тоже веселиться, на всякий случай решила поорать.
Довершала картину я, заходившаяся в истерическом смехе, сидящая на земле и обнимающая контейнер с пухом.
На весь этот бедлам, наконец, вышла из овчарни Люба. Понаблюдав за всем несколько минут, покачала головой, пробормотала «Вот же дурищи, прости, Господи!». Подошла, погладила козу по голове, спокойно сказала - «Пойдем, Милка!» и пошла к тому самому станку.
