Оно, если не убьет с одного удара, то хотя бы выведет из себя, собьет прицел, заставит ошибиться, а когда станет посильнее, то может и еще и резерв начнет опустошать. А без резерва боец — не жилец!
В общем, Жало напоминало слабую версию Шиворота-навыворот, но могло бить сразу в самое уязвимое место врагов и вдобавок при этом не надо было целиться.
— Надо будет выяснить у Зоба с Вассандой, как другие мастера сопротивляются резонансным атакам, — сделал зарубку Алекс. — Может смогу доработать навык.
Получив небольшую компенсацию за бой с безумцем, он немного повеселел и снова вызвал интерфейс.
Видимо эссенция повлияла, он же аж целого старейшину выпил. Но так тому и надо — враг хотел подкрепиться пленником, а вышло все наоборот.
— Хм… пять старейшин — процент к трансформации, — незамысловатая шутка неожиданно рассмешила.
Стоят в пустом зале, окруженный зеркалами, с разорванной в центре груди броней, землянин гоготал во все горло, снимая напряжение последних дней.
Он не мог остановиться, да и не хотел. Сейчас это было нужно. Да, у Алекса имелись в запасе методы подавления нежелательных реакций, например, разделив себя на куклу и наблюдателя, он мог сохранять хладнокровие практически в любой ситуации. Но это — временная мера, если не давать психике разгрузки, он постепенно превратится в подобие безумного старейшины.
Неожиданно ему стало жаль врага, и он успокоился. Мужик наверняка был выдающимся адептом, возглавлял крупную школу, воевал с древним Аккараном, но в конце жизни все равно превратился в опасного безумца. Хотя мог бы стать сильным союзником.
Потеря адекватности — бич мира долгоживущих адептов, а особенно адептов под постоянным стрессом. Теперь понятно, почему Зоба и Вассанду потянуло на романтику — это давало вкус жизни, удерживало психику от распада.
— Так! Жалеть себя буду, когда выберусь. А пока надо разобраться с делами!
Для начала Алекс привел себя в порядок и сменил броню на комплект попроще из старых запасов.
