Впрочем, Юлька сильно подозревала, что делает она это не столько из-за того, что ей хочется посмотреть на Селезнева, а скорее потому что боится остаться одна, боится оторваться от коллектива, целиком захваченного увлекательнейшей идеей близкого, почти домашнего соприкосновения с миром кино. Прошло пять минут, потом десять… В коридоре начали появляться банковские мужчины с папками и «дипломатами», как правило, покидающие рабочее место значительно позже беспечных дам. Юлька понимала, что бесконечно возиться с давно заполненной таблицей нельзя, тем более что лица «именинниц» начали уже несколько напрягаться, как будто праздничный торт неоправданно задерживался.
Она неторопливо выключила компьютер, смахнула салфеткой пыль с экрана и направилась к одежному шкафу. В конце концов, если Палаткин и не приедет, всегда можно развести руками и сказать что-нибудь вроде: «Опять эти его неотложные дела». Однако, когда они все вчетвером, как неразлучные подружки, вышли из банка, вишневый джип Сергея уже стоял возле крыльца.
Лже-Селезнев быстро затушил сигарету, взбежал по ступенькам вверх и подал Юле руку. Ее сослуживицам он радостно кивнул, как старым знакомым, что привело их в неописуемый восторг. Юлька едва успела махнуть им рукой на прощание, как Сергей чуть ли не силой запихнул ее в машину, умудрившись при этом быстро прикоснуться губами к свободной от тонального крема щеке.
Когда джип отъехал на некоторое расстояние, он спросил своим обыкновенным, спокойным и чуть глуховатым голосом:
— Ну, как? Надеюсь, в этот раз все получилось?
— Да, эффект потрясающий. Я такого даже не ожидала. Спасибо тебе большое. Ума не приложу, как я буду с тобой рассчитываться?..
— Расчет наступит в субботу! — состроив «страшную» физиономию, проговорил Палаткин. — Ты будешь просто обязана поехать со мной на шашлыки.
— На шашлыки? — Юлька повернула к нему удивленное лицо.
Она специально выделила это слово, надеясь, что Сергей хоть как-нибудь отреагирует. Во всяком случае, попытается объясниться… Она была почти уверена, что эти «шашлыки» неразрывно связаны с теми, мифическими, о которых она рассказывала ему, сидя в мягком кресле перед включенным видеомагнитофоном. Но Палаткин продолжал хранить невозмутимое молчание, внимательно глядя на дорогу.
