Зеркало для двоих

 — Сейчас надо улыбнуться так, будто ничего и не произошло, и пройти на кухню»…

Она подняла голову. Палаткин действительно по-прежнему стоял посреди коридора, но вид у него был не смущенный и не растерянный, а скорее задумчивый.

— Юля, — сказал он наконец, — давай обо всем этом подробно поговорим, когда уйдут гости, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она, отпуская истерзанный край блузки, — поговорим…

Из гостиной по-прежнему доносился приглушенный гул голосов. Сергей взял в руки поднос:

— Ну что, пойдешь со мной за коктейлями?

— А можно я сама?

— Что «сама»? — поначалу не понял Палаткин.

— Можно я сама сделаю коктейли и сама принесу?

Юлька вдруг страшно испугалась, что он спросит, зачем ей это нужно. Тогда придется бросаться избитыми фразами про необходимость побыть в одиночестве и втискиваться в образ загадочной леди. Это, как всегда, у нее не получится, и ситуация из обещающе предгрозовой превратится в смешную и нелепую… Но Сергей только молча кивнул и подал ей поднос.

И снова она почувствовала то же, что и тогда, в спальне, когда они одновременно взялись за края наволочки, только теперь по гладкой, холодной поверхности подноса почти реально до кончиков ее пальцев добежало чужое, дышащее тепло…

Когда Юлька вернулась из кухни с семью бокалами, наполненными янтарно-желтой, искрящейся жидкостью, в гостиной все было по-прежнему. Первый, вежливый интерес к кинематографу вообще схлынул, и теперь можно было говорить о чем угодно.

Действительно, неинтересно же хвастаться друзьям, что обсуждал с Селезневым исключительно вопросы современного кинопроизводства и кинопроката? А вот о том, что «Сергей — такой простой и нормальный мужик», сказать гораздо приятнее… Наверное, поэтому Михал Михалыч, Коротецкий и Палаткин объединились в «узкий мужской круг» и вполголоса обсуждали какие-то футбольные проблемы. Михал Михалыч, похоже, совсем освоился, во всяком случае, тон в разговоре задавал он, и в голосе его нет-нет да проскальзывали знакомые директорские нотки. Он сидел, развалясь в кресле, и благодушно взирал на пытающуюся спорить молодежь. Впрочем, спорить пытался один Сергей. Коротецкий больше отмалчивался и, откинувшись на спинку стула, смотрел на увлекшегося Палаткина странным, задумчивым взглядом. Юля поставила поднос на край стола и по очереди сняла с него бокалы."

"— Мужчины-то, опять о своем! — подмигнула ей Тамара Васильевна.