Зеркало для двоих

Тамара Васильевна, старейший экономист отдела и признанный авторитет в области кулинарии, тоже содрогалась всем своим грузным телом, из последних сил пытаясь сохранить серьезный вид.

«Наверное, это было жестоко. Нет, точно, жестоко, — вспоминала потом Юлька. — Но определение «королева красоты» настолько не подходило Тане Самсоновой, что удержаться от смеха было очень трудно».

У дядюшкиной племянницы были светлые, с рыжеватым отливом волосы, белесые ресницы и какой-то грушевидный нос. Из-под светлых бровей выглядывали грязно-голубые маленькие глазки.

Но самое удивительное, что при таких, мягко говоря, незавидных внешних данных держалась она в самом деле как королева. Впрочем, это ее не спасло. Прозвище «Симона» прилипло всерьез и надолго, и каждое ее появление в банке с тех пор встречалось Галкиным заунывным мяуканьем…

— Простите, вы к кому?

И Юлька вдруг поняла, что никогда прежде не слышала Симониного голоса. Удивительно, но у нее оказалось довольно приятное контральто.

— Стойте-стойте, я вас, кажется, узнала… Вы ведь работаете в «Сатурне»? Вам, наверное, Юрий Геннадьевич нужен? — Симона стояла на пороге в одной рубашке и переступала на месте от холода голыми ногами.

 — Но, к сожалению, его сейчас нет. Он будет часа через полтора.

— А где он? — тупо спросила Юлька, понимая, что ответ ее совершенно не интересует.

— Поехал машину ремонтировать… Но если у вас срочное дело, можете его подождать."

"Оказалось, что ненависть может душить ничуть не хуже жалости.

Юля смотрела на эти коротковатые розовые ноги, на бесстыдно обнаженные бедра, на губы, хлопающие друг о друга, как две толстые лепешки, и чувствовала, как кровь приливает к щекам… Что эта девка делает в квартире ее мужчины? В квартире, где они провели свои первые незабываемые ночи. В квартире, где хранится Юркина знаменитая «поросячья» коллекция и стоит подаренная ею, Юлькой, свинья-копилка. А на спинке у свиньи помадой написано: «Я тебя люблю!»… Да и сама помада тоже до сих пор валяется на полочке в ванной. Хорошая, между прочим, помада, ревлоновская. Хотела ведь забрать, да все некогда было. А теперь ею, наверное, мажется эта рыжая сучка…

— А вы, простите, кем Юрию Геннадьевичу приходитесь? — Юлька постаралась придать своему дрожащему голосу хоть немного светской любезности.

— Невестой, — просто ответила Симона. И спрашивать стало не о чем.

Юля пробормотала еще что-то по поводу неподписанных банковских документов.