Зеркало для двоих

Нет, наверное, халат стоматолога Лавриненко бы не пошел, как, впрочем, не шла и джинсовая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Не понятно, почему вообще его прозвали Чертом, вот Лордом было бы в самый раз… Андрей снова на минуту представил Черта в бархатной домашней куртке, обязательно вишневого цвета, и со свободно повязанным вокруг шеи платком-галстуком. Да, в таком наряде он бы смотрелся органично, и эта его аккуратная темная борода, и эти волнистые волосы, длиной чуть ли не до плеч, были бы, наверное, к месту… Лавриненко, прихлебывая ледяное пиво из хрустальной кружки, продолжал буравить его пронзительно голубыми глазами, и Андрей опять почувствовал себя неловко.

Ну что он мог еще сделать? Он уже сказал, что вернет деньги. Вернет, чего бы это ему ни стоило. Самое интересное, что Черт еще в самом начале пресек все эти разговоры, примирительно помахав рукой и заявив, что он верит, конечно же, верит и поэтому никаких клятв ему не нужно."

"«Нет же, продолжает сидеть. А зачем собственно? Пугает? Хочет, чтобы я надолго запомнил эти его ледяные глаза?» — с ненавистью подумал Андрей, потянувшись за очередной бутылкой пива.

То ли он выпрямился слишком резко, то ли от волнения пальцы стали влажными, но холодная бутылка «Тверского», как рыба, выскользнула из рук и полетела на пол. И все бы еще ничего, но, падая, она задела вставную полочку стеклянного столика. От полочки со звоном откололся внушительный кусок стекла и свалился прямо Андрею на тапку. Он понимал, что сейчас надо нагнуться, подобрать этот осколок и злосчастную бутылку, но под насмешливым взглядом Черта собственная неловкость казалась такой мучительно постыдной, а тапки в красно-черную клетку — такими дедовскими… А еще у него в голове промелькнул вопрос: способна ли лягушка испытывать злость по отношению к удаву, который ее гипнотизирует? Если нет, то, значит, для него не все еще потеряно. Он злился, ужасно злился на Лавриненко, который мог ходить в сколь угодно глупых тапочках и при этом чувствовать себя королем. А может быть, он имеет право быть королем, потому что никому ничего не должен?

— Давай-ка принесем еще пивка из холодильничка, — наконец выдал Черт, на первый взгляд вполне миролюбиво улыбаясь, — а то это уже нагрелось, пальцы жжет.

Он наклонился сам, быстро поднял бутылку и отодвинул ее к батарее. Андрей плотнее стиснул зубы. Он бы мог перешибить хлипкую спину Лавриненко не то что одним ударом, одним плевком, но почему-то не делал этого.