Зеркало для двоих

— Я и так знала, что вы холостой, — сообщила она, просачиваясь в квартиру, — а проверяла так, на всякий случай. Я в доме напротив живу и уже очень давно за вами наблюдаю. И в машину вы садитесь всегда один, приезжаете, правда, с девушками, но с разными… Они вам не подходят, честно!

— А кто подходит? — улыбнулся он. — Ты, что ли?

— А хоть бы и я! — с вызовом заявила рыжая и, стремительно стащив с себя куртку и сиреневый джемпер, осталась в одной тонкой маечке и драповых брюках. Шейка у нее была нежная, розовая и, в отличие от лица, не измазанная кремом, титечки маленькие, но сексуальные, а плечики так и совсем на пятерку.

Но Андрей вовсе не собирался ничего с ней иметь, и, наверное, это отразилось в его взгляде. Потому что девчонка тут же скукожилась, прикрыла грудь руками и заплакала навзрыд.

— Я страшная! — причитала она. — Я рыжая и страшная! И ты никогда, никогда меня не полюбишь… Андрюша-а-а, я так тебя люблю!

Он несколько опешил. Девочка знала его имя и, похоже, действительно, сильно переживала.

— Ну, подожди, подожди, плакса, — Андрей взял ее за плечи и повел в комнату. — Сейчас выпьешь водички, успокоишься и все мне расскажешь.

— Водочки? — переспросила рыжая.

— По-моему, водочки тебе уже хватит. Ты, кстати, чего так назюзюкалась?

— Для смелости, — она улыбнулась уже почти совсем по-человечески и даже в какой-то мере очаровательно. — Думаешь, я когда-нибудь решилась бы с тобой заговорить в трезвом состоянии? Я вообще пью редко и точно — не водку…"

"Он усадил ее в кресло-качалку, заставил надеть джемпер, а сам пошел на кухню за водой.

Достал из холодильника банку с вареньем, намешал его в стакан и, подумав, добавил еще… Андрею уже казалось, что он вспоминает эту девушку. Да, вполне возможно, что они виделись, раз она живет в соседнем доме. Вот белую куртку ее не помнит, это точно. Вроде бы она ходила в длинном зеленом пальто и платочке в русском стиле… Надо же, а он никогда не обращал на нее внимания. Конечно, она не Мерилин Монро, но все же…

— Как тебя зовут-то? — спросил он, первым делом, заходя в комнату.

Рыжая повернулась так резко, что чуть не свалила кресло вместе с собой.

— Тебе это, правда, интересно?

— Ну, конечно, раз спрашиваю… Да и как мы будем общаться, если я не знаю твоего имени?

— А ты меня точно не выгонишь? — она снова приготовилась заплакать, но теперь уже от умиления.

— Нет, не выгоню… Ну, как тебя, мать, зовут-то, в конце концов?

— Симона, — пропела девица, потупив густо накрашенные глазки.