У этих людей тоже есть право на отдых, глупо и невежливо лезть к ним со своими проблемами… Пусть все идет, как идет. В конце концов, надоест же когда-нибудь Галине меня терроризировать. А если нет — можно попытаться сменить работу. «Сатурн» — не единственный банк в Москве, где нужны молодые грамотные экономисты…» Юлька смотрела вслед удаляющимся молодым людям, обрывки их разговора, долетающие до нее, становились все более невнятными. Она стояла недвижно, опершись локтем о горизонтальный выступ мраморной стены, и на глаза ее наворачивались слезы умиления перед собственным великодушием, жертвенностью и покорностью судьбе.
— Ну, так, значит, едем продолжать? — донесся до нее голос одного из друзей «Селезнева», невысокого светловолосого паренька, просто пышущего энергией и даже слегка подпрыгивающего при ходьбе, точно нетерпеливый ребенок.
— Едем. Только на этот раз домой. Приключение окончено…"
"И почему-то именно эта фраза, именно это «приключение окончено» подействовало на Юлю отрезвляюще.
Она как-то вся мгновенно подобралась, глубоко и судорожно вздохнула и, дробно стуча девятисантиметровыми каблуками, кинулась вслед удаляющимся молодым людям То ли она была слишком озабочена тем, чтобы удержать равновесие и не дай Бог не растянуться на мраморных плитах, то ли недооценила восхитительную акустику пустынного мраморного коридора. Во всяком случае, Юля еще продолжала бежать, чисто по-женски отбрасывая ноги назад и чуть в сторону и следя глазами за своим отражением в зеркальной стене, когда какое-то шестое чувство заставило ее остановиться.
«Селезнев» и двое его друзей стояли чуть впереди, прижавшись спинами к стене и демонстративно давая дорогу сумасшедшей дамочке, несущейся неизвестно куда и явно ничего не замечающей на своем пути. Белобрысый откровенно улыбался, двое других пытались скрыть усмешку, играющую в уголках губ. Особенно плохо это удавалось «двойнику», хотя он и старательно прятал подбородок, поросший двухдневной щетиной, в застегнутый на «молнию», высоко поднятый ворот темно-синей кашемировой куртки.
Волосы на его висках были гладко зачесаны, и кое-где на черных, с синеватым отливом, прядях поблескивали крохотные капельки воды. Видимо, перед выходом из гримерки «Селезнев» провел по голове мокрой расческой. Юльке это очень не понравилось. В обычной, присущей тысячам мужчин аккуратности ей вдруг почудилось «фирменное» селезневское позерство и самолюбование.
