Зеркало Лукреции Борджиа

И отражение в зеркале часто подсказывало ей выход из сложной ситуации.

– Что мне делать? – проговорила Людмила, вглядываясь в глубину зеркала. – Я не хочу потерять этого ребенка! Этот еще не родившийся малыш – все, что у меня есть!

И опять, как уже несколько раз до того, ей показалось, что губы отражения шевельнулись, и едва слышный голос прошелестел в серебряной глубине зеркала:

– Не бойся, я тебя не оставлю.

Рука с зеркалом вздрогнула от неожиданности, отражение задрожало, как дрожит поверхность воды от налетевшего ветра, раскололось на сотни крошечных осколков и снова сложилось, но теперь Людмила видела в зеркале не свое собственное лицо.

Она видела полутемный коридор, бронзовое бра на стене…

С удивлением она узнала коридор в квартире брата.

А вот и сам брат, он стоит, что-то нашептывая Анне Ивановне.

Домработница смотрит на Глеба как кролик на удава, она внимательно слушает его, на ее лице страх.

Вот Глеб замолчал, Анна Ивановна что-то сказала в ответ. Людмила не слышит слов, но видит, что слова домработницы разозлили брата.

Он снова заговорил, в его лице, в его голосе – угроза… Анна Ивановна втянула голову в плечи, ее губы дрожат от страха…

Наконец она послушно кивнула.

Глеб криво усмехнулся, протянул ей какой-то флакончик. Анна Ивановна спрятала его в карман передника…

Отражение в зеркале снова задрожало, раскололось на куски, опять сложилось.

Теперь она видела в зеркале кухню отцовской квартиры.

И снова – Анну Ивановну.

Домработница достала из холодильника несколько крупных апельсинов, положила их в соковыжималку, нажала кнопку.

Свежевыжатый сок перелила в хрустальный кувшин. Затем воровато оглянулась на дверь, достала из кармана тот флакон, который ей дал Глеб, и вылила содержимое в кувшин с соком…

И снова отражение заколебалось, распалось и заново сложилось.

Теперь это было обычное отражение – Людмила увидела свое собственное лицо…

Она встряхнула головой, зажмурилась, снова открыла глаза.

В ее руке было самое обычное зеркало, в нем, как и положено, отражалась она сама.

Что за странные сцены видела она только что в зеркале?

Может быть, у нее начались галлюцинации?

В дверь снова постучали.

На пороге стояла домработница.

– Людмила Михайловна, Михаил Николаевич приглашает вас на обед!

Прежде чем ответить, Людмила невольно взглянула на передник Анны Ивановны. Передник был тот самый, который она видела в зеркале, и в кармане у нее что-то лежало.

У них в семье было заведено иногда по выходным обедать вместе, в квартире отца.