Зеркало Лукреции Борджиа

 – Я ни в коем случае не стану прерывать беременность. Я рожу этого ребенка.

– Что? – Отец не поверил своим ушам, как всякий настоящий мужчина, он смотрел на отказ как баран на новые ворота. – Людмила, не забывайся! Как ты разговариваешь с отцом?

– Я-то не забываюсь! – Людмила с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. – А вот ты… кажется, ты перепутал меня с кем-то из своих подчиненных! Ты решил, что можешь отдавать мне приказы, как своим шестеркам!

Отец опустил глаза, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки, и снова заговорил:

– Мила, ты должна понять, что этот ребенок сейчас совершенно не ко времени.

В этот момент она точно знала, что крошечное существо у нее внутри является девочкой.

– Ты не можешь противопоставлять свои интересы интересам семьи! – резко ответил отец. – В конце концов, не забывай, что ты обязана семье всем, что ты имеешь! Ты ни в чем не знаешь отказа, любой твой каприз немедленно исполняется! Так будь любезна и ты что-то делать в интересах семьи!

– Что, – Людмила проницательно взглянула на отца, – вы с братом присмотрели для меня нового мужа?

Она вспомнила тусовку, на которую возил ее отец, и вчерашнюю встречу с Глебом в холле.

– А хоть бы и так! – Отец опустил глаза в стол, забарабанил по нему пальцами. – Влад – интересный мужчина, сильный, самостоятельный… конечно, он постарше тебя, но только в таком возрасте мужчины по-настоящему встают на ноги…

Он говорил еще что-то, но Людмила его не слушала.

Она поняла, что этот немолодой, грузный человек с монументальной внешностью только кажется сильным и значительным, в действительности он слаб и болен, отними у него должность, деньги, связи – он превратится в жалкого беспомощного старика.

И поэтому он так держится за свое положение, за свое влияние – потому что боится бессильной, жалкой старости.

Прежде Людмила робела перед отцом, попросту боялась его. Сегодня она впервые почувствовала к нему жалость. Жалость, граничащую с презрением.

Но эта жалость ни в какой мере не должна была повлиять на ее решение.

– Это мой ребенок, – твердо повторила она. – Это мой ребенок, и я его рожу. У меня никого нет, кроме ребенка.

– Не горячись. – Отец смотрел на нее растерянно, он ее тоже не узнавал.