Зеркало сновидений

И через полчаса Евдокия Петровна уже сидела в гостиной у Елены Ивановны. Дамы пили чай — точнее, пила в основном гостья, потому что хозяйка забрасывала ее словами, не умолкая ни на мгновение.

— Вы только учтите, что я сама еще не до конца во всем разобралась, — тарахтела Елена Ивановна. — Наташа мне пересказала то, что слышала Соня, но вы же знаете: горничные народ бестолковый, на них ни в чем нельзя положиться. Я бы Порфирия послала все разузнать хорошенько, но он на службе. Поразительные люди эти мужчины — вечно на службе, когда они тебе нужны…

— Вы бы и сами могли поехать к Левашовым и все разузнать, — заметила Евдокия Петровна, и, как оказалось, зря.

— Чтобы меня приняли за сплетницу? — замахала руками хозяйка дома. — Нет уж!

По правде говоря, она недолюбливала Наталью Андреевну, которая как-то отказалась ее принять, и у Елены Ивановны не было никакого желания нарываться на отказ снова. Вообще, по ее мнению, госпожа Левашова была гордячка и «себе на уме», хотя сама Елена Ивановна затруднилась бы объяснить, какой именно смысл вкладывает в это выражение.

— Вы меня сбили с толку, — промолвила она жалобно. — Я хотела рассказать о Левашовых, то есть не о них, а о Шаниных. Бедная Александра Евгеньевна, подумать только, что ей пришлось пережить! Коля пришел в себя, но врачи до сих пор не уверены, что он выживет. Тут к нему в больницу пришла баронесса Корф… Я бы никогда не подумала, что Шанины настолько близко с ней знакомы, — перебила сама себя Елена Ивановна. — Ну вот, она пришла, и Коля сказал ей, что его столкнули с лестницы.

Баронесса объявила, что этого так оставить нельзя. Она почему-то с самого начала была уверена, что сны сбываются не просто так и что преступник использует их, чтобы добиться своего. И вот, значит, следствие: кто мог столкнуть Колю да зачем. И тут вспомнили про Лизу, и ее смерть сразу же показалась подозрительной. Дегуров, конечно, хороший доктор, но он старой закалки — пациент умрет, так он обязательно причину отыщет, и самую убедительную.

— Мне казалось, что все доктора такие, — заметила Евдокия Петровна с достоинством.

(У нее и в мыслях не было шутить.)

— Ах, ну я же не думаю его обвинять, — отозвалась ее собеседница, встряхнув медно-рыжей головой. — Но он должен был разобраться, прежде чем заявлять, что Лиза умерла от сердца. Одним словом, тот следователь, Семилуцкий его фамилия, он стал ходить по дому и выпытывать, какие у них есть яды или, допустим, лекарства. Ну, чем человека можно отравить, а он и не заметит.