Зеркало сновидений

— Значит, и Варвара Дмитриевна…

— Да, думаю, мы больше никогда ее не увидим. Бедная Варя!

— Послушайте, — решительно промолвила Евдокия Петровна, — я ничего такого не хочу сказать о господине Семилуцком, но… Вам не кажется, что его версия никуда не годится? Если целью было избавиться от Лизы и Оленьки, в это еще можно поверить, но ведь на Оленьку никто не покушался. И потом, если за всем стоял Ларион Маслов, с чего он взял, что Кирилл Степанович непременно его признает? Я хочу сказать… сколько было случаев, когда мужчины теряли детей, и кончалось все тем, что они заводили молодую жену и… и наследники не заставляли себя ждать…

Елена Ивановна нахохлилась.

Слова собеседницы пробудили в ней сомнения. Она вспомнила, что Порфирий Филиппович больше всех пытался ее уверить, что Ларион — сын Кирилла Левашова, но Елена Ивановна давно заметила, что ее муж — наивный человек, которого можно убедить в чем угодно. (Она и мысли не допускала, что он таким образом стремился пробудить у нее неприязнь к Кириллу Степановичу, которого считал своим возможным соперником. ) Любопытно вот что, думала Елена Ивановна: Варя своего пасынка только что поедом не ела, в то время как Наталья Андреевна относилась к Лариону очень даже хорошо. А ведь у Натальи Андреевны, если как следует разобраться, характер посильнее будет, чем у истеричной Вари. Стала бы она терпеть в доме незаконного сына своего мужа?

Нет, не стала бы, с сожалением ответила сама себе Елена Ивановна, и вся конструкция, выстроенная Александром Панкратовичем не без участия баронессы Корф, рухнула в тот же миг.

Но самолюбие не позволяло хозяйке дома просто так взять и согласиться с доводами собеседницы.

— Может быть, следователь знает что-то такое, чего мы не знаем? — не слишком уверенно предположила она. — Если он арестовал Лариона и горничную, должны же быть какие-то основания…

— Основания такие, что очень хочется кого-нибудь обвинить, — промолвила Евдокия Петровна спокойно, разглаживая складку на юбке. — А проще всего обвинить того, за кого некому заступиться.

Елена Ивановна ощутила прилив симпатии к старой даме. Разумеется, следователь прицепился к Лариону, потому что тот — сирота. И разумеется, действия Семилуцкого ввели в заблуждение честных людей — таких, например, как сама Елена Ивановна.

Резко переменив тему, она заговорила о том, как ужасно обвинять невиновных и какие скверные последствия арест может иметь для Лариона и Глаши, даже если точно выяснится, что они ни в чем не виноваты.