Зеркало сновидений

— Я не буду ничего спрашивать, — проговорила Евдокия Петровна, волнуясь. — Только скажи мне: это надолго?..

Ломову не хотелось ничего говорить, поэтому он лишь нехотя кивнул.

— Но ты вернешься? — с мольбой спросила тетушка. И внезапно ему стало невыносимо стыдно своих недавних мыслей, стыдно оттого, что он должен был обманывать ее, оттого, что…

— Я постараюсь, — пообещал Сергей Васильевич, стиснув зубы.

Тетушка подошла к нему и перекрестила его, с мольбой глядя на него снизу вверх. У него дрогнули губы, он неловко погладил ее по плечу, и тогда она обняла его и заплакала.

— Ах, Сережа, какая же я стала старая и глупая, — проговорила Евдокия Петровна, вытирая слезы платком. — Я буду молиться, чтобы ты вернулся целый и невредимый.

И он снова пообещал ей, что вернется, и еще раз, и опять, и оба они знали, что он дает обещание, исполнение которого зависит от слишком многих условий, но оба предпочитали делать вид, что произнесенное вслух слово обладает силой, которая способна преодолеть любые препятствия.

Амалия уже была на борту, одетая в элегантное жемчужно-серое платье, но что-то в выражении ее лица не понравилось Ломову. Мыслями она словно все еще была на берегу, и ее спутник это почувствовал.

— Вы недовольны тем, что следствие закончили без вас?

Сергей Васильевич увидел, как дрогнули черные ресницы, и золотисто-карие глаза обратились в его сторону.

— Нет, — уронила она, — просто недовольна.

— И я вас вполне понимаю, — заметил Ломов. — Так многообещающе все начиналось: сны, пророчества, а в итоге оказалось проще пареной репы. Банальнейшая месть, и только.

— Ну да. Обычно в расследовании имеет значение каждая деталь, но тут случилось ровно наоборот. Чем ярче детали, тем сильнее они отвлекают от главного.

— А главным оказалась старая интрижка с прачкой, которая обернулась трагедией для ее семьи.

— Нет. — Амалия недовольно мотнула головой. — Главным был первый сон, с его лейтмотивом — возвращение домой. Остальные в чем-то повторяли его, но первый сон… Именно с него все началось.

— Должен признаться, сударыня, — промолвил Сергей Васильевич после паузы, — я вас не понимаю.

— Не важно, — отозвалась Амалия. — Как ваша тетушка? Мне очень жаль, что я не успела с ней попрощаться.

— О, не беспокойтесь, сударыня.