Зеркало сновидений

И потом, вы с самого начала говорили, что мы с вами плохо подходим друг другу…

— Знаете, — признался Ломов, комкая письмо, — больше всего я ненавижу в нашей работе, не когда тебя бросают в аду на произвол судьбы и не когда собственные дипломаты с честными глазами отрекаются от тебя, зная, что после этого тебя убьют, а вот такие ситуации. А, ч-черт…

Он набрал воздуху в грудь, заходя на второй круг ругательств, но поглядел на лицо Амалии и опомнился.

— Должна сказать, я тоже не в восторге от того, что случилось, — бесстрастно уронила баронесса Корф.

 — Но подумайте о Евдокии Петровне, о том, как она будет рада. По-моему, уже за одно это можно все простить.

И, не дожидаясь ответа, она удалилась в свою каюту и стала собирать те вещи, которые успела извлечь из чемоданов и разложить по местам.

У Амалии были свои причины радоваться возвращению в Петербург. Дело о вещих снах было раскрыто, но оставался момент, который не давал ей покоя, и баронесса Корф знала, что может обсудить его только с одним человеком.

Нельзя сказать, что в Арсении Истрине произошла большая перемена с последнего раза, когда Амалия видела его, но что-то в его лице все же изменилось.

Так, наверное, выглядит тот, кто в конце концов сумел выбраться из западни, которая раньше отнимала все его силы. По крайней мере, именно так показалось баронессе Корф.

Она начала с разговора об Оленьке. В обществе ходят слухи, что поручик собирается оставить армию и жениться на ней, как только Наталья Андреевна оправится после покушения. Если это так, Амалия от всей души поздравляет Арсения.

— По правде говоря, госпожа баронесса, ничего еще не решено, — спокойно ответил Арсений. — Мы не помолвлены, и потом… Здоровье Натальи Андреевны все еще очень хрупко…

— Значит, вы вернетесь в армию?

— Я этого не говорил, — с явным неудовольствием промолвил поручик, поправляя стопку книг, которая лежала на столе. — История со снами наделала много шума. По правде говоря, я еще сам не решил, что буду делать. — И он улыбнулся.

Почему Амалии вдруг вспомнился зал в доме Ломова, лязганье шпаг и фехтовальные термины, которые выкрикивал Сергей Васильевич? Она находилась в особняке Базиля, в совершенно мирной обстановке, которая не предвещала ничего подобного…

Или все-таки предвещала, и на самом деле она и поклонник поэзии, попавший в армию, к которой у него не было никакого призвания, были противниками и прекрасно знали, что они враги?

— А по-моему, Арсений Васильевич, вы уже давно все решили, — мягко заметила Амалия.