Зеркало сновидений

— Завтра мы поедем в университет на занятия, — сказал Володя, решительно выпятив подбородок, и брат бессознательно повторил за ним это движение.

— Нет! — отчаянно вскрикнула Александра Евгеньевна. — Нет, нет!

— Прости, мама, но мы не хотим стать посмешищем, — проговорил Коля. — Сидеть в четырех стенах, опасаясь какого-то мифического покушения…

— Вы никуда не пойдете! — закричала мать. — Вы останетесь здесь! Лиза уже умерла — разве вам этого мало?

— Нам очень жаль Лизу, — сказал Володя.

— Мы не смогли быть вчера на ее похоронах, — добавил Коля, волнуясь, — это нехорошо.

— Но вам опасно выходить из дома! Как вы не понимаете…

— Опасно? С какой стати? Из-за того, что какому-то болвану что-то приснилось? Прости, мама, но лично я ему не верю.

— У Лизы было слабое сердце, как у ее бабки, — отмахнулся Коля. — Это просто совпадение, что она умерла, как в том сне. Не знаю, как Истрин с Оленькой провернули этот фокус…

— Какой фокус? — настороженно осведомился Павел Иванович, переводя взгляд с одного сына на другого.

— Они сговорились и разыгрывают всех нас, — объявил Володя. — Я получил сегодня письмо от Лариона. Среди прочего он написал, что мачеха Истрина хотела, чтобы он как можно скорее уехал обратно в Феодосию, но теперь его случаем заинтересовался профессор Ортенберг, так что поручик остается в Петербурге.

Павел Иванович нахмурился. Его душу раздирали сомнения. Нет слов, ему было бы гораздо спокойнее, если бы его убедили, что никакой мистики не существует, но он все же не забывал, что речь идет о его детях, а детей своих Павел Иванович любил, хоть и не объявлял об этом каждому встречному и поперечному.

— Ну, если так… — протянул он, — возможно, ты и прав… Базиль говорил мне, что его сыну армия не по душе. Вот, значит, что…

— Я боюсь, — пролепетала Александра Евгеньевна и снова заплакала. — Что бы вы там ни говорили, вы меня не убедите! Боже мой, ну что вам стоит убрать это проклятое ружье из кабинета? — Она повернулась к сыновьям.