Жаба с кошельком

Знаете, какой я впервые сюда пришел?

– Нет, – прошептала Маргоша.

– Сто восемьдесят кило, – сообщил скелет, – и вот с тех пор я не ем.

– Вообще? – испугалась Марго.

– Воду пью, с медом, кефир, – принялся охотно растолковывать доходяга, – по снегу босиком хожу, в проруби купаюсь…

Я уставилась на его меховые сапоги. Интересно, однако, значит, зимой у него купальный сезон, а летом он настолько мерзнет, что влез в унты?

– Полностью изменился, – с горящими глазами религиозного фаната вещал незнакомец, – исповедую теперь русский буддизм, полностью здоров! Главное, моча!

– Что? – не поняла я.

Мужик возмутился:

– Сказал же, я русский буддист, алкоголь не приемлю, это яд, разрушающий нашу ауру, пробой идет на уровне чакры седьмой жизни. Мочу надо пить, по утрам.

– Чью? – оторопела я.

– Свою, да вам все объяснят, – вздохнул скелет, – желаю здоровья и счастья, пусть на вас снизойдет благодать.

Вымолвив последнюю фразу, он, звеня цепочкой от сливного бачка и шаркая разношенными сапогами, удалился.

– Я не хочу стать такой, как он, – в ужасе прошептала Марго, – не желаю пить мочу, ой, меня тошнит. И потом, кто такой русский буддист?

– Понятия не имею, пошли."

"– Куда? Мы же забыли у него спросить дорогу!

– Думаю, это сюда, – вздохнула я и свернула влево.

Крохотный коридорчик уперся в дверь с табличкой «Академик международной академии космоэнергетики, гипнотизер, магистр ордена русского буддизма, диетолог, рароэнтолог Ф.

– Кто такой рароэнтолог? – шепотом спросила Маргоша, мигом вспотев.

– Не знаю, – прошептала в ответ я, – насколько помню из курса латыни «rara» – это «редкий», что-то редко встречающееся. Пошли, он тебе поможет, смотри, сколько у него титулов: академик, магистр, да еще и диетолог! Явились по самому нужному адресу.

С этими словами я толкнула дверь, предполагая увидеть за ней еще один скелет в оранжевых тряпках с ершиком для туалета на письменном столе, но Федор Евгеньевич выглядел до противности обычно: мужчина лет пятидесяти, в достаточно дорогом, сильно мятом льняном костюме.

Оглядев Маргошу, он усадил ее перед собой и начал задавать вопросы. Я решила тихонько уйти, но Попов сказал:

– А вы куда, сядьте на кушетку.

Пришлось опуститься на белую простыню, покрытую прозрачной шуршащей пленкой. Заполнив карточку, Федор Евгеньевич приступил к собственно процедуре кодирования.