Жаба с кошельком

– Я прямо бешусь, когда вам гадости говорят, – проронила Валентина.

– Ладно тебе, – смеялась Марта, – брань не камень, повисит и отвянет!

Смерть Марты Валентина пережила очень тяжело. Хозяйство по-прежнему содержалось в идеальном порядке, вот только разговаривать Валентина совсем перестала, отделываясь короткими ответами: «Ага», «Угу», «Сделаю».

Вику она приняла спокойно, продолжала служить верой и правдой, но полюбить новую хозяйку так, как Марту, не смогла. В комнате у Валентины появился большой портрет покойной, около которого она каждый день ставила цветы.

Впрочем, и Валентина стала забывать хозяйку. Несколько месяцев назад, еще до всех трагических событий, я приехала в «Волшебный лес» и увидела на столе очаровательные салфетки с мишками и спросила:

– Где взяла? Я тоже такие хочу!

– У Вали спроси, она где-то купила, – ответила Вика.

Я вошла в комнату к Валентине, увидела ее со спицами у телевизора, узнала про салфетки и удивленно воскликнула:

– Ты убрала фото Марты?

– Грех это, – тихо ответила горничная, – нельзя постоянно плакать, покойным – могила, живым – жизнь."

"Последняя фраза покоробила меня. Похоже, Марта умерла окончательно, мертвые живы, пока о них хоть кто-нибудь вспоминает.

Глава 14

Я подъехала к дому и позвонила. Валентина сразу распахнула дверь.

– Желаете чаю? – тихо спросила она.

Я ощутила резкий приступ тошноты.

– Нет, спасибо, разреши войти, я книгу поищу?

– Да, конечно, – ответила она.

Я прошла в столовую, домработница, не удивившись, отчего гостья двинулась не в кабинет, исчезла. Пяти минут хватило, чтобы понять – совочек идеально подходит к сервизу, он помещался в сахарнице, как родной, совпадал и орнамент.

Я сунула совочек в карман, поднялась наверх в кабинет Андрея, схватила с полок первую попавшуюся книгу и крикнула:

– Валя!

– Вы меня звали? – спросила горничная, возникая в проеме двери. – Чаю хотите?

– Нет, – быстро ответила я, – спасибо. Вот, нашла. Ты вроде в город собралась?

– Да, – кивнула Валентина.

– Могу подвезти, мне тоже в центр.

– Спасибо, – буркнула горничная.

Я подождала, пока она оденется, причешется и запрет коттедж.