Жаба с кошельком

Мошенник кивнул:

– Просто прекрасно: накормили, потом я выспался, в саду гулял… но уехать не смог, охрана не выпустила.

Послышался топот, и домашние гурьбой ворвались в комнату.

– Ужин стынет, – объявил Дегтярев.

Мне свело желудок.

– Быстро раскодируй мать, – велел Кеша.

– Хорошо, попробую, – дрожащим голосом пробормотал Федор, – оставьте нас вдвоем.

– Э нет, – ответил полковник, – посидим тут, понаблюдаем, послушаем, начинай, не жуй мочалку.

Федор Евгеньевич вытащил из кармана ярко сверкающий стеклянный шарик.

– Хорошо, – кивнул он, – сейчас сконцентрируюсь. Вы только сядьте, меня стоящие раздражают!

Все покорно устроились в разных местах. Маня, Кеша и Дегтярев плюхнулись в кресла, Марго примостилась на пуфике, Зайка расположилась около меня на диване.

Федор встал посреди комнаты, воздел руки к потолку и завыл:

– Рао-вао-сао-мао, рао-вао-сао-мао.

Мошеннику, однако, показалось мало просто выкрикивать «заклинание», он решил исполнить целый шаманский обряд. Минут пять Федор вращался вокруг своей оси, хлопал себя по бедрам, топал ногами, ухал совой и корчил рожи.

– Рао-вао-сао-мао, рао-вао-сао-мао, каждый, кто услышит, станет есть безостановочно, – возвестил Федор и вытер пот.

– Впечатляет, – кивнул полковник.

– Осталось проверить на практике, – недоверчиво протянул Кеша.

Мы перебрались в гостиную, я уставилась на стол. Молодая картошка с укропчиком и сметаной, селедочка, салат из помидоров с огурцами… Фу, какая гадость!

– Дайте мне воды, холодной, без газа, с лимоном, – попросила я.

– Не сработало, – констатировал Кеша.

– Вы не правы, – с жаром ответил Федор, – пошла положительная динамика! Видите, уже лимон употребляет!

Я чуть было не ляпнула: «Меня от него и не тошнило вовсе», – но решила промолчать.

– Да? – удивился Дегтярев. – Лимон?

– Да, – твердым голосом ответил «академик», – организм умней нас. Даша голодала, нельзя сразу нажраться, умереть можно.

– Может, останетесь? – вдруг спросила Марго. – Ну куда на ночь глядя, опасно!

– Естественно, останется, – выронил Кеша, – и будет жить до тех пор, пока я не увижу мать с котлетой в зубах.

– Это произвол! – попытался сопротивляться «профессор».

– Ага, – спокойно кивнул Аркадий, – произвол.