Жилетку и рубашку мой палаш прорезал с легкостью бумаги и глубоко рассек плоть блондина. Настолько, что как только судья огласил итог поединка, он тут же поспешил к нашим врачам, окатив перед этим меня взглядом полным ненависти. И кто-то после этого будет мне говорить, что эти дуэли — просто возможность показать мужество? Да я похоже только что нажил себе на ровном месте врага.
Отдав палаш Игнату, я нашел взглядом Лидию и тут же двинулся к ней. Та встретила меня с легкой улыбкой и оценивающим взором, заново составляя мнение обо мне.
— А вы полны сюрпризов.
Я же уже не мог терпеть. Только подойдя к ней, мне захотелось ее обнять и поцеловать, и плевать на окружающих! И это требовалось срочно прояснить. Что она ко мне чувствует? Кто я для нее? Есть ли у нее артефакт, или дело только во мне?
— Лидия, признайтесь, вы ведь видите, как действуете на меня. Зачем?
— О чем вы? — растерялась она.
— У вас есть ментальный артефакт?
— Не понимаю о чем вы, — тут же холодно вздернула она голову вверх.
— Лидия. Находясь рядом с вами, я не могу думать ни о ком и ни о чем другом, — она немного зарделась, но продолжала держать маску отстраненности.
— Скажите, а вы хоть что-то чувствуете ко мне?
Мы находились почти вплотную, между нами было не больше десятка сантиметров, и я рискнул применить навык, что недавно нам преподал Алексеев. Легкий едва заметный поворот пальцем по часовой стрелке и я чувствую, как в меня потоком хлынули чужие эмоции. Смущение. Радость. Заинтересованность. Досада. Печаль. Легкая грусть.
..
Все это захлестнуло меня, и я забыл совсем о еще одном совете ротмистра — сузить созданный «прокол» до приемлемых величин. Сознание поплыло, и в следующее мгновение картинка резко поменялась.
— Ты же вернешься? — смотрела на меня девушка, одетая в простой халат, очень похожая на Воронцову.
Она нежно прижималась ко мне, обняв так сильно, словно боялась отпускать.
— Обязательно, Кать! — заверил ее я. — Это всего лишь срочка на два года. Да и какой я буду мужик, если буду косить от армии?
— А если тебя в Чечню отправят? — тихо прошептала любимая.
— Ну какая Чечня? — рассмеялся я, всем своим видом стараясь показать, что такого не случится. — О чем ты?
— В девяносто пятом к тете Даше гроб с ее сыном пришел, — тихо прошептала Катя. — А он срочником был.
— Ну сейчас-то войны нет, — тепло улыбнулся я Кате. — Отслужу, как положено, и вернусь. Не переживай.
— Мог бы и откосить, — грустно покачала головой любимая. — Или просто не отвечать на повестку.
