Жар сердец

Она будет наслаждаться глубоким сном, который даст ей долгожданный отдых.

Но перед рассветом с ней стало твориться что–то страшное. Она знала, что спит, но кошмар, который она видела во сне, был чересчур реальным. Ей даже захотелось открыть глаза, чтобы убедиться, что это не происходит в действительности. Однако выпитое бренди никак не давало ей разлепить веки.

А кошмар становился все страшнее, продолжая поражать своей реальностью.

Силвер почувствовала, как шелестит ее ночная рубашка, и ощутила на теле чьи–то горячие, потные ладони.

Чья–то рука сжала ей горло, лишая воздуха и возможности крикнуть и намертво придавливая ее к койке. Силвер все же открыла глаза и, хотя еще не привыкла к ночной тьме, смогла разглядеть лицо с грубыми очертаниями и холодными черными глазами.

Это был ее отец… но нет, этого не могло быть! Она не знала этого человека… Никогда не видела громилу, который обхватил пальцами ее горло. Подняв руки, Силвер с силой вцепилась в его лицо, и по его расцарапанным щекам покатилась кровь. Если бы только она смогла освободиться, если бы только…

Она поняла, что кричит, лишь когда в каюту ворвался Морган.

Дверь громко хлопнула о стену. Обхватив Силвер руками, Морган нагнулся к ней.

– Все в порядке, Силвер, – произнес он, – все в порядке. У тебя просто кошмар. – Отбросив волосы с ее лица, Морган привлек ее голову к своей груди.

Силвер попыталась осознать, где находится, часто моргая и стараясь собраться с мыслями. Подняв глаза, она увидела между бровями Моргана тревожную складку.

– Мне очень жаль, – прошептала она, чувствуя себя наконец проснувшейся.

По–видимому, она именно такая дура, какой ее считал майор. В этот момент она заметила, что Морган был в одних лишь брюках; его грудь, к которой она прижималась щекой, казалась удивительно твердой. Его длинные волосы спускались до шеи, и Силвер пришлось бороться с желанием запустить в них пальцы.

Морган смотрел на нее с таким выражением, как будто и сам думал о чем–то подобном. Он уже открыл рот, чтобы что–то ей сказать, как вдруг раздался громкий стук в дверь.

Морган решительным движением посадил Силвер на койке и поднялся, чтобы успокоить прибежавших на крики моряков.

По коже Силвер пробежали мурашки, поскольку только сейчас она начала ощущать холод.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Морган из коридора.

– Я не хотела этого делать, – пробормотала Силвер. – Мне жаль, что я наделала столько шума.

Его глаза остановились на ее легкой ночной рубашке, хорошо обрисовывавшей линии ее тела.