Жар сердец

Силвер переводила взгляд с Жака на Уэзерса, мрачно ухмылявшегося и выжидавшего случая нанести удар. Решив помочь, она обвела глазами помещение, разыскивая, что можно использовать как оружие. У занавески лежали черепки разбитого горшка. Силвер поспешно нагнулась и подобрала один осколок. Жак уловил ее движение краем глаза:

– Не вмешивайся. Ты все испортишь.

Может, он прав, а может, и нет. Она сделает все возможное, чтобы победителем оказался именно он, и совсем не собирается стоять и наблюдать, как его убивают.

Сделав ложный выпад, Дики Грин вонзил кинжал в правое бедро Жака.

Силвер с трудом сдержала крик, но Жак, казалось, даже не обратил внимания ни на рану, ни на боль, ни на красное пятно, появившееся на его брюках. Увернувшись от лезвия Уэзерса, Жак обрушил свой нож на плечо Грина. Лицо наемника исказилось от боли; его рубашка окрасилась кровью.

– Я убью тебя, французик, – поклялся Грин. И трое мужчин снова вступили в смертельную схватку. Сталь звенела о сталь. Внезапно Грин, увернувшись от лезвия Жака, бросился к Силвер.

Силвер еще не успела понять грозящую ей опасность, как Жак опустил нож, открывшись для атаки Уэзерса.

– Нет! – вскрикнула Силвер, едва чувствуя острие упирающегося ей в грудь кинжала. Стремясь спасти беззащитного Жака, она рванулась вперед и с силой ударила осколком кувшина в широкое толстогубое лицо Уэзерса.

Издав дикий крик, который, казалось, заполнил все помещение, Уэзерс обхватил окровавленное лицо руками. Жаку нужен был именно такой момент. Его лезвие вошло Уэзерсу между ребрами и так же быстро скользнуло к горлу Грина.

– Бросай нож или ты умрешь, англичанин.

Какое–то мгновение Грин держал кинжал на весу, затем швырнул его на пол.

– Это была идея Фарли, – произнес он умоляющим голосом. – Уэзерс хотел ее взять он никогда не был очень умен,

– Мне следует убить тебя как собаку, потому что ты и есть собака.

– Нет, Жак. – Силвер тронула его руку дрожащими пальцами. – Прошу тебя, не убивай его.

Жак направил на нее взгляд голубых глаз.

– Тебе принимать решение, дорогая.

Но знай, что мексиканцы никогда не дают жить человеку, который покушался на их женщин.

– Чей это – их? – раздался голос Моргана. Взгляд его зеленых глаз был устремлен на нож, который Жак держал возле подбородка Грина. Морган взглянул на Уэзерса, истекающего кровью на полу и уже почти мертвого, затем на Джордана, лежащего связанным и с кляпом во рту. В последнюю очередь Морган посмотрел на Силвер; его глаза скользнули по ее грязной рваной одежде.