Жар сердец

Леди Грейсон она скажет, что ее проводит Морган. Поскольку эта женщина выполняет все распоряжения Моргана безоговорочно, никаких препятствий она чинить не будет.

– Не выходи из дома одна, – предупредил Жак.

Жак поднес ее руку к губам:

– До вечера, красавица.

Несколькими часами позже нанятый ими экипаж остановился у большого невзрачного дома с тростниковой крышей, стоящего в стороне от главных домов плантации. Двор перед домом был заполнен лошадьми, экипажами, кабриолетами, двуколками и фаэтонами – всеми средствами передвижения, которые только могут доставить пассажиров на грандиозное вечернее мероприятие.

– Я, кажется, начинаю волноваться, – произнесла Силвер.

– Сегодня должна быть крупная игра, – сказал ей Жак. – Ставки будут большими.

Силвер нахмурилась. Ей стало досадно, что у нее нет денег.

– Не волнуйся, Силвер, – произнес Джордан, угадав ее мысли, – Жак сделает для тебя ставку.

– Ну, этого не стоит делать, Джордан. Что, если он проиграет?

– Ты принесешь удачу, – ответил Жак.

 – Мы обязательно выиграем.

Силвер улыбнулась. Жак Буйяр нравился ей все больше, и она взяла его под руку и позволила провести себя внутрь здания. Сегодня на Силвер было шелковое платье бирюзового цвета, эффектно подчеркивающее прелесть ее лица.

Как и говорил Жак, она заметила несколько женщин. Все они были одеты очень элегантно. Конечно, на петушиные бои прибыло и множество подозрительной публики: игроков и проходимцев всех мастей, а также рабочих пристани, матросов, торговцев, крестьян и девиц легкого поведения.

Их разноцветная одежда составляла такую пеструю смесь, что у Силвер закружилась голова.

– Спасибо, что привел меня сюда, – шепнула она Жаку, пока они пробирались через толпу.

– Тебе еще рано благодарить, – коротко бросил он. Одна часть дома была менее многолюдна – там на стульях располагалась элегантно одетая публика. За ней сидели менее состоятельные зрители.

Силвер обвела глазами окружающих, надеясь отыскать Моргана, но нигде его не увидела. Они опустились на стулья у самой арены, с правой стороны которой стояли клетки с петухами. Когда птиц вынимали из клеток, они пытались вырваться и отчаянно кукарекали. Вскоре в помещении стало еще шумнее – народ прибывал, поскольку представление должно было начаться с минуты на минуту. В воздухе носился запах опилок и соломы.