— Почему не сказала раньше? Почему именно сейчас?
От этого вопроса Василиса поморщилась, словно услыхала что-то неприятное:
— Тебе правду, или необязательно?
— Как хочешь, но правда все-таки предпочтительней.
— Изначально вообще не хотела тебе ничего говорить. Потому что, чего уж тут скрывать, опасалась. Тебя, твоей реакции, того, что станешь неуправляемым. Учитывая, как непросто складывались наши отношения — это весьма резонные опасения, так ведь?
— Так, — согласился, чуть призадумавшись, — теперь все, не опасаешься?
— Не опасаюсь.
— Совсем?
— Совсем.
— Думаешь, подобрел? Стал желтым и пушистым?
— О таком даже не мечтаю! — рассмеялась она, — ты? Желтый и пушистый? Это что-то из области фантастики.
Смех замолк, когда их взгляды пересеклись. Она смотрела на него радостно, но с легким налетом непонятной грусти. А Тимур смотрел, не в силах до конца поверить, принять то, что это происходит на самом деле.
Почти свободен. Все закончилось.
— Спасибо, Вась, — снова произнес тихим, чуть слышным шепотом, чувствуя, что простых слов нестерпимо мало, для того чтобы выразить свою благодарность.
— Не за что, Тимур, — снова отвечает она, заправляя прядь за ухо.
Разговор словно на повторе.
На миг показалось, что она добавит что-то еще, но Василиса отвела глаза в сторону, прерывая зрительный контакт, а через секунду, снова спряталась за непроницаемой маской, вызывая легкую, пока еще непонятную досаду.
Глава 11
Хорошо ли быть проницательной? Предугадывать действия других людей наперед, знать заранее, как они поведут себя в той или иной ситуации?
Наверное.
Полезный навык, который помогает избежать разочарования, стойко встречать трудности, готовиться к неприятным поворотам судьбы.
В теории.
На практике все совершенно иначе. Страшнее, жестче, безысходнее. И осознание того факта, что ты была права в своих предположениях, ничего не меняет. От этого, наоборот, даже хуже становится, потому что где-то глубоко внутри теплилась надежда, что все будет иначе. И собственная правота режет больнее самого острого ножа, и разочарование ничем не перекрыть, и к неминуемым трудностям все так же оказываешься не готова.
Как я и ожидала, Тимур замкнулся. Его хорошего настроения хватило только на один день, который он провел в какой-то нездоровой эйфории, с сумасшедшим блеском в глазах. Мне кажется, он был готов прыгать и скакать, хлопая в ладоши, как маленькая девочка, которой подарили клубничное мороженое и плюшевого мишку, а еще разрешили позднее лечь спать.
