Когда под ногами нет твердой почвы, а лишь хладнокровно затягивающие зыбучие пески.
Закончив с наведением порядка, подошел к книжному шкафу, стоящему в гостиной. Захотелось чего-нибудь почитать, отвлечься.
Пробежался быстрым взглядом по корешкам книг, пытаясь найти хоть что-то интересное.
Только взгляд зацепился не за книгу. Нет. Он почему-то прилип к стеклянной голубой замысловатой статуэтке. Изящные линии переплетались, перетекали одна в другую, струились, создавая ощущение бесконечности.
Почему он раньше никогда не обращал внимания на эту вещь? Улавливал ее лишь размытым цветным пятном в углу на полке?
Протянув руку, бережно коснулся хрупкой вещи.
Гладкая, прохладная, очень красивая. Взял ее, с интересом рассматривая причудливые грани. Такие вещи не покупают только для того, чтобы украсить полку. Это не просто красивая безделушка, в ней был заключен какой-то смысл. Серьезный, притягательный.
Стало интересно: какой?
Покрутил ее в руках, осматривая со всех сторон, а потом взял и перевернул вверх ногами, чтобы посмотреть на темную, мерцающую внутренними искорками подставку.
"
"Перевернул и замер, чувствуя, как зыбучие пески под ногами пришли в движение, зашевелились, ожили, пытаясь затянуть его в свою гнетущую пучину.
На черном фоне, золотыми буквами была выгравировано стихотворение. И Тимуру показалось, что оно тотчас въелось, отпечаталось у него на сетчатке, на подкорке, полыхая кроваво-красными огненными буквами.
Я всегда буду рядом с тобой.
Ты услышишь меня в вольном ветре.
В полуночных звездах, порой
В чьем-то взгляде чужом, в чьем-то сердце.
Ты увидишь меня наяву,
В зеркалах голубых — отраженье.
Я всегда буду рядом с тобой,
Как сейчас
В этот наше мгновенье.
Подпись: Майлз.
Зыбучие пески заклубились, задрожали, с каждым мигом все сильнее утягивая вниз.
В чьем-то взгляде чужом, в чьем-то сердце…
Руки сжались в кулаки. Сдавил этот кусок стекла так, что еще немного, и он рассыплется на миллион уродливых осколков, таких же, как и окружающая действительность.
Пески пытаются затянуть еще глубже, пользуясь тем, что не сопротивлялся, стоял, безвольно глядя на казавшуюся отвратительной статуэтку.
И они затянули его. С головой, полностью. Лишая кислорода.
Он просто отражение в чужих глазах, не более того. Заменитель, напомнивший о настоящих чувствах. Идиот, внезапно решивший открыться кому-то другому. Хозяйке, решившей использовать его еще хуже, чем все остальные.
