Чтобы больше никогда не видеть тебя и не вспоминать! Чтобы ты меня наконец оставила в покое, исчезла из моей жизни, как дурной сон, как и вся эта гребаная Ви Эйра, — В сердцах схватил с полки хрупкую голубую статуэтку и швырнул в стену. Она ударилась, разбилась с пронзительным звонким стоном, осыпавшись на пол прозрачными осколками, похожими на слезы, — Ну, что Вась. Как тебе такой расклад, а? Такие ответные чувства. Нравятся?
Смотрел на нее сверху вниз, жестоко, с вызовом, вопросительно раскинув руки в стороны. Дескать, вот он я, и что ты с этим сделаешь?
Не сомневался, что назовет ублюдком, ударит, отвесит пощечину за такие слова, а она просто отступила на шаг назад.
Молча, не сводя с него взгляда.
Сердце пропустило удар, когда увидел, как в глазах цвета меда гаснет злость, уступая место беспомощности.
В груди заломило, когда во взгляде появилось понимание.
Она поверила ему! От этого стало жутко. Сука, он был так убедителен, вываливая это дерьмо, что она поверила ему!
Сердце захлебнулось кровью, когда отступила еще на один шаг назад, и все остальные эмоции в ее взгляде вытеснила боль, смешанная с тоской.
Так и стоял, разведя руки в сторону, еще не до конца осознав, какую херню натворил, сказав то, чего на самом деле никогда не было.
Василиса снова отступила, обхватив себя руками, словно замерзла. Отвела измученный взгляд в сторону, не в силах видеть его.
Еще маленький шаг назад, и трещина между ними превращается в зияющую пропасть, на дне которой раскаленная лава.
Под ее ногой хрустнул осколок, сломался, рассыпался, как и их недолгие, сложные отношения.
Вася опустилась на колени, медленно, будто неживая, и дрожащими руками начала собирать то, что осталось от красивой статуэтки.
Словно окатили ледяной водой, смывая безумное наваждение, отрезвляя, когда увидел, как с ресниц срываются тяжелые горькие капли, как начинают подрагивать ее плечи, как она закусывает губы, чтобы не зарыдать в голос.
И ссора, которую он затеял, поддавшись подозрениями, вмиг оказалась идиотской, бессмысленной.
Повел себя как м*дак, нагородив невесть чего. Сломав все то хорошее, что между ними было.
Васька, не сдержавшись, горько всхлипнула и, рассыпав уже собранные осколки, прижав руку ко рту, зажмурилась, опустила голову и начала рыдать.
Внутри оборвалось, когда наконец понял, что натворил. Проклятье!
— Вась, — в два шага оказался рядом с ней. Присел на корточки, пытаясь ее обнять, притянуть к себе.
— Отпусти, — прохрипела она.
— Вась, пожалуйста.
