Он даже практически не дышал, до того самого момента, как, взлетев на крыльцо, мужчина оказался рядом с ним.
Стоял, не в состоянии произнести и слова, смотрел во все глаза, не понимая, что происходит.
Этого просто не могло быть! Просто не могло!
— Тимур, — хрипло, сдавленным голосом, произнес отец, и, шагнув ближе, рывком притянул к себе, сжав в медвежьих объятиях.
Удар сердца такой, что ребра еле выдержали.
Еще не до конца веря в происходящее, обнял отца в ответ, молясь только об одном. Только бы не сон.
Только бы не проснуться, где-то в боксах, на привязи. Это будет невыносимо, слишком жестоко.
Пробуждение не наступало, и отец никуда не исчезал. Тимур зажмурился крепко-крепко, потому что внезапно глаза защипало, и ком посреди горла встал, затрудняя и без того сбившееся дыхание.
Обхватил еще сильнее, шумно втянув воздух, все еще не в силах принять правду. Отец здесь, приехал за ним, нашел.
Взгляд зацепился за синюю машину, сиротливо стоящую возле крыльца, с распахнутой дверцей.
Тим замер, не отрываясь, глядя на нее, как неживой. Мышцы свело до такой степени, что не мог даже пошевелиться. Так и стоял, обняв отца и гипнотизируя автомобиль.
Где же Василиса? Почему отец приехал на ее машине???
Сердце с утробным ревом ухнуло вниз, когда понял, как вся ситуация выглядит со стороны.
Отец его искал, отец его нашел. В рабах. На Ви Эйре. У Василисы.
Проклятье! Ну почему это произошло сейчас, а не позже? Не через пару недель, когда Тим уже стал свободным? Почему???
Он прекрасно знал, на что был способен Барсадов старший, как он поступал с теми, кто переходил ему дорогу.
Чу попадала под прямой удар.
Внутри все сжалось от дикого страха. И сейчас его волновал только один вопрос. Где Васька???"
"Язык не поворачивался задать этот вопрос вслух, потому что до одури боялся услыхать жестокий ответ.
— Собирайся, — хрипло произнес Барсадов. Видать, ком в горле был не только у Тимура, — поехали домой.
— Я, — Тим отступил на шаг назад. Слова застревали в горле, — я… не все так просто.
— Все просто, сын, — в темных отцовских глазах проскользнула тень недовольства, — все просто. Она тебя отпустила.
Подняв повыше, продемонстрировал темную папку.
— У меня еще две недели…
— Нет, — Барсадов с легкой улыбкой покачал головой — нет никаких двух недель. Ты свободен с сегодняшнего дня.
— Но…
— Смотри сам, — Игорь Дмитриевич вложил папку в руки сына.
Тимур раскрыл папку, изо всех сил сдерживая дрожь в руках.
