— Вась, — наконец перебил мои несвязные объяснения, — ты ничего не найдешь, ни здесь, ни у меня дома, ни где бы то ни было еще. Это закрытая информация, неужели ты думаешь, что она будет храниться вот так, у всех на виду?
— Нет, конечно, — печально вздохнула, возвращаясь на свое место и признавая свое поражение, — но попытка не пытка!
— Ты неисправима, — усмехнулся он.
— Я просто переживаю за тебя, и вообще не хочу никуда отпускать. Даже не представляю, как я без тебя буду.
— Все, закрыли тему.
Нормально ты без меня будешь. К тому же, я не на край света уезжаю. Будем видеться как обычно.
— Обещаешь? — спрашиваю, недовольно надув губы.
— Обещаю, — произносит это так уверенно, что не могу ему не верить, — и чем обо мне без толку переживать, лучше бы занялась своей жизнью.
— Что с ней не так? — тут же насупилась, исподлобья глядя в его сторону.
— Все так. Если не считать того, что ты превратилась в настоящую затворницу, да еще и ворчливую, как бабка старая.
— Неправда!
— Правда, Вась, правда.
И ты это знаешь.
— Не-прав-да!
— Напомни, когда ты вернулась домой? Месяц назад? Сколько раз за это время ты выбиралась из дома?
— Не помню, — раздраженно повела плечами.
— Зато я помню. Один! Ты выглядывала из своей берлоги один раз. В первый день, когда был вечер в честь твоего возвращения!
— Я на работу каждый день хожу!
— Умница-то какая! — насмехается надо мной, а меня это неимоверно злит.
— Мне хватает! И если, как некоторые, каждый день не ломлюсь из дома в поисках новых ощущений, это не значит, что я затворница.
— Серьезно? — все тот же глумливый тон, — и чем же ты дома занимаешься?
— Много чем! Не твое дело! — огрызаюсь, пытаясь поставить его на место. Только это бесполезное занятие. Если Ник решил докопаться, то его этим не остановишь.
— А мне вот кажется, что сидишь у окна в любимом уголке, обмотавшись старым пледом, и смотришь в окно, предаваясь самоедству.
Стопроцентное попадание! Злюсь еще сильнее.
— Не предаюсь я никакому самоедству!
— Да? А чему тогда предаешься? Воспоминаниям и мыслям о Тимуре?!
— Ник! — воскликнула в сердцах, — я же просила тебя никогда о нем не упоминать! Чтоб имени этого больше не звучало!
У меня даже мурашки вдоль спины побежали, стоило только разговору свернуть в это неприятное русло.
— Что не так с именем? Имя как имя. Тимур, — жестко повторяет, и у меня создается впечатление, что он специально заводит меня, злит.
