Может, если бы не эти факты, то все сложилось бы иначе? Отдала бы сразу обратно Марике и дело с концом! Она просто не могла этого сделать, вот и все! Хотела не хотела, а вынуждена была терпеть да помалкивать, чтоб Барсадова-старшего не злить. И про истинные сроки тоже соврала, оставив себе поле для маневра, только не понятно для какого.
Да и под конец, зная, что вот-вот освободиться от его присутствия, просто взяла и ушла. Пусть разругались, пусть повел себя по-скотски, но ведь зная, что все, конец, можно было просто появиться? Или нельзя?
Все эти мелочи, наслаиваясь одна на другую, неровными мазками рисовали весьма неприглядную картину.
И как тут снова не засомневаться?
Скрипнув зубами, затолкал свои обиды поглубже, сваливая в общую кучу, культивируя, разжигая. Потому что снова все на голову переворачивалось, и казалось совсем не таким, как ему говорили."
"Отец не заметил какой эффект произвело его признание, продолжая спокойно рассказывать о своем общении с бывшей хозяйкой сына. По его интонации, Тимур почувствовал, что тот относился к Ваське с большой симпатией и уважением.
Почему-то это царапнуло изнутри. Наверное, на фоне своего собственного разбитого, подвешенного состояния, хотелось совсем иной реакции. Было бы легче, если бы он орал, спрашивал, как можно было с такой заразой жить, угрожал бы, обещал стереть в порошок. Так было бы проще вскармливать собственные обиды, разжигать собственную злость.
Игорь Дмитриевич недоумевал только в одном: что такого произошло между ними в последние дни, почему Василиса улетела, наотрез отказавшись еще раз пересекаться с ним.
Только вскользь брошенный взгляд с еле заметным укором показал, кого он считает виноватым в разладе.
Васька ему так и не призналась в чем дело, а Тимур и подавно не собирался. Не хотелось говорить о том, что хозяйка наигралась, устала строить из себя чуткую и терпеливую положительную героиню, и когда игрушка окончательно достала, просто хлопнула дверью и ушла. Самолюбие бунтовало против таких признаний.
Да и в том, что сам вел себя как м*дак, тоже не было желания признаваться, потому что внутри где-то еще теплилась мысль о том, что ошибается относительно Васьки, что его домыслы пустые и все действительно было настоящим. Хотелось в это верить, просто до ломоты во всем теле, несмотря на интересные подробности, всплывшие при разговоре с Игорем Дмитриевичем.
Просто пожал плечами в ответ на все вопросы отца, не отводя от него прямого твердого взгляда.
