Резвый как черт, не давая опомнится, набросился сверху и еще несколько раз вмазал от души, не жалея.
Тимур, совершенно не ожидавший такого поворота, даже не попытался отбиваться, только выставил перед собой блок из скрещенных рук, прикрываясь от ударов.
Сильно толкнув в плечи, впечатывая в пол, Лазарев с него слез, поднимаясь на ноги:
— Я тебя предупреждал, что морду набью, если обидишь ее! — зло выплюнул, переводя сбившееся дыхание.
Тимур так и лежал на полу, раскинув руки в сторону и, не моргая, смотрел на Никиту.
Если бы ответил ударом на удар — развязалась бы такая драка, что поубивали бы друг друга напрочь. Только не хотелось отвечать, потому что понимал: заслужил.
С кряхтением сел, потирая челюсть, то место, в которое прилетел первый неожиданный сильный удар. От остальных хоть как-то удалось прикрыться, увернуться.
Никита направился к себе, на пороге притормозил и, бросив через плечо раздраженный взгляд, спросил:
— Долго валяться собираешься? Или может тебе особое приглашение надо? Красную ковровую дорожку? — с этими словами скрылся в глубине квартиры, оставив дверь распахнутой.
Тимур, покачав головой, усмехнулся. Хозяин — сама гостеприимность.
Поднявшись на ноги, поморщился — ребрам, похоже, не слабо досталось.
Зайдя внутрь, скинул в прихожей обувь, куртку, бросил сумку на пол и прошел на кухню, где его уже поджидал Никита.
— Жрать будешь? — спросил Лазарев, не оборачиваясь, продолжая копаться в холодильнике.
— Буду.
Молча достал сковороду и поставил ее на плиту разогреваться.
Потом извлек откуда-то из шкафа бутылку с янтарной жидкостью и стаканы."
"— По какому поводу вы разругались? На Ваське лица не было, когда она домой вернулась. Я ее и так пытал, и эдак. Она не призналась, что у вас там произошло.
— Думаешь, я признаюсь? — хмыкнул Тим, за что словил полный раздражения многообещающий взгляд.
— Мало я тебе репу начистил. Надо было сломать что-нибудь.
— Так, все, уймись! Один раз я позволил себя отметелить, больше этого не будет. Скажи спасибо, что не ответил тебе тем же.
Ведь мог…
— Угу, лежал раскинув руки, как девка, — Лазарев не удержался и подколол.
— Я просто не ожидал такого теплого приема, — хмыкнул Тим, еще раз потерев челюсть, которую неприятно ломило, — да к тому же, заслуженно огреб.
— Конечно заслуженно! И мне очень интересно знать, чем именно. Что ты такого натворил, раз Васька даже слышать о тебе не хочет? Замыкается, стоит лишь вспомнить о твоем существовании.
— Эх, херню я натворил адскую.
