И недоумеваешь из-за того, что видел его вначале. Вот так и с вами. Разные, — последнее слово процедил по слогам, — у меня даже мысли не было сравнивать вас и у Василисы, я тебя уверяю, тоже. В такие игры она бы не стала играть. Ты не хуже него и не лучше. Просто он — это он, а ты — это ты. И Васька точно не искала в тебе утешение. Она бы не стала марать память о Майлзе, пытаясь найти замену. Она была с тобой, потому что ты — это ты… дебил махровый! А то, что ты ей нагородил — полный п*здец. И как ты это будешь расхлебывать, я даже не представляю.
Ее трясти начинает от одного упоминания о тебе. Она тебя даже слушать не станет. И да, сразу говорю, Васька не одна. У нее парень, они уже несколько месяцев вместе. Обычный, главное достоинство в том, что не такой м*дак как ты! Что, глазищами сверкаешь? Не нравится? Сам виноват! Так что проглотишь.
Тимур с тяжелым вздохом потер шею. Не знал он, как расхлебывать, даже понятия не имел. Поговорить, все рассказать, объяснить… вот только станет ли слушать? Да еще парень этот.
Ревность, конечно, моментально взвилась, но придавил, задвинул в темный угол, потому что никакого права на нее не имел. Сам все просрал, так что поздно возмущаться. Не удивительно, что Васька пытается забыть его, погрузившись в новые отношения. Он ведь делал точно так же, пока не понял, что все это не то, что без Чу никак. Теперь осталось в этом убедить ее саму.
— Ты меня просто так выдернул сюда, решив сводницей поработать? Или у Васьки действительно проблемы? — наконец свернул разговор в сторону того, что волновало больше всего на свете.
Ник шумно выдохнул, по-прежнему крутя в руках пустую стопку."
"— Проблемы на подходе. И если не вмешаться прямо сейчас, то они непременно нагрянут.
— Просветишь? Или мне теряться в догадках?
— Не знаю в курсе ты или нет, но скоро мы с Васькой перестанем быть напарниками. Я перехожу в другой отдел и заниматься буду совершенно иными вещами.
— Да, она что-то по этому поводу говорила.
— Теперь у Василисы появилась навязчивая мысль. Она хочет со мной.
Всеми правдами и неправдами пытается пролезть, даже рапорт уже умудрилась подать. Когда ей надо, она превращается в маниакально упертого человека.
— Ты, значит, не хочешь, чтобы она шла за тобой?
— Не хочу, — кивнул, — ей этого не надо, поверь мне. К такому дерьму и на пушечный выстрел нельзя приближаться. Тем более Василисе, с ее-то принципами и порядочностью.
— Все настолько серьезно?
— Более чем, — снова кивнул и замолчал, устало потер щетинистую щеку.
