Не знаю, сможет ли Лазарев сдержать его в таком случае. Он конечно сильный как черт, но Тимур не слабей его, а если ещё в состоянии аффекта будет, то даже думать страшно, чем все это может закончиться.
Пристав, наоборот, с каждой минутой все больше оживает. С губ не сходит самодовольная улыбка, с показной радостью поглядывает на время. Разве что веселую мелодию не начал насвистывать.
Смотрю в окно и вижу Марику, неторопливо прогуливающуюся вокруг своей красной машины. Гадина, ненавижу ее! Потряхивая своими белыми волосами, поправляет узкую юбку, обтягивающую задницу словно вторая кожа.
Дрянь, озабоченная!
По спине вдоль позвоночника противной холодной струйкой сбегает пот. Мне холодно и жарко. Одновременно. Я задыхаюсь от паники, которую уже никак не удается подавить.
Пятнадцать минут.
Тимура начинает трясти. Он упрямо смотрит в пол, не поднимая глаз. Я знаю, что ему сейчас больно, что зонд работает на полную, реагируя болезненными уколами на каждую его мысль. А мысли там такие, что я даже думать в том направлении боюсь.
Подойти бы да поддержать его, но у меня нет сил, нет слов. Не думаю, что ему полегчает от моих жалких, никчёмных пустых фраз. От моего испуганного, отчаянно-обреченного тоскливого взгляда.
Десять минут.
Твою мать! Где Барсадов со своей помощью?! Неужели ничего не вышло?!
Неужели даже такой влиятельный человек не смог никак повлиять на ситуацию?
В животе разрастается ледяной ком, острыми шипами впиваясь во внутренности.
Пристав встаёт на ноги, разминая спину после долгого сиденья.
На его лице такое явное облегчение, оттого что все подходит к концу, что мне нестерпимо хочется подскочить к нему и изо всей дурацкой мочи влепить пощечину.
Пять минут!"
"Да что же все за сволочи такие??? Урод этот, демонстративно загнувший рукав и смотрящий на время. Марика — шалава крашеная, чуть ли не прыгающая у своей машины от нетерпения.
Мне кажется, атмосфера в доме настолько накалилась, что любая искра привела бы к взрыву. Никита, уже не скрываясь, стоит вплотную к Тимуру, от которого волнами исходит такое напряжение, что в глазах темнеет.
Три минуты.
Нет, нет, нет! Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите!
Две минуты!
Мамочка! Не замечаю, как подношу кулак ко рту и сильно прикусываю кожу, чтоб не завопить от ужаса. Боль немного отрезвляет, особенно когда чувствую солоноватый привкус крови во рту.
Одна минута.
Время будто остановилось. Словно в замедленной съёмке вижу происходящее вокруг.
