Опять стук в дверь. На этот раз резкий, раздраженный:
— Василиса Андреевна! Открывайте дверь, выходите! Что за детские выходки? Вы должны отдать браслеты по закону. Открывайте!
— Нет, — разводить дебаты не собираюсь, поэтому просто отвечаю категоричным отказом.
— Вы понимаете, что оказываете сопротивление правосудию?
— Да.
Я все прекрасно понимала и добровольно ставила себя под удар. На работе за такое подробное голове не продадут, но мне плевать. Есть вещи поважнее.
— Если вы не откроете прямо сейчас, то я буду вынужден взломать дверь.
— Нет, — мой голос даже не дрогнул, — вы всего лишь пристав и не имеете на это права.
— Боюсь, что имею.
— Нет, — размеренно, безэмоционально начинаю цитировать статью, согласно которой право на такие действия имеет полиция, и то при наличии специального ордера.
Пристав молчит. Он уже давно понял, что нарвался на законников, которых так просто не запугаешь, не заткнешь, не возьмёшь нахрапом.
— Давайте по-хорошему, — снова начинает, пытаясь говорить миролюбиво, примирительно, — вы открываете дверь, отдаете мне браслеты, я забираю раба, и расходимся каждый своей дорогой.
— Нет.
— Молодой человек, вразумите свою подругу, чтобы не делала глупостей, — слышу, как он обращается к Лазареву.
— Она в своём праве, — холодно отвечает друг.
— Тогда вы меня вынуждает обратиться в специальные органы.
— А вот это уже ваше право.
— Как хотите. Вы сделали свой выбор, — раздражённо сквозь зубы произносит пристав, и я слышу, как они уходят в сторону гостиной.
С трудом сглатываю колючий ком в горле.
Знаю, что подставляюсь по полной, но так смогу выиграть хоть немного времени. До моего дома дорога неблизкая, пригород всё-таки, да и ордер выписывают не за три минуты. Наверное, ещё час у нас есть. Может, чуть меньше, может чуть больше.
Надеюсь, этого хватит на то, чтобы отец Тимура смог помочь. В противном случае все зря, все напрасно.
Время, словно вязкая патока, окутывало, душило. Словно неживая сидела в кресле, не моргая смотрела в сторону, чувствуя, как меня окутывает апатия.
Не было сил даже подняться на ноги. Просто сидела, глядя в одну точку на стене, ожидая, когда же решиться наша судьба.
За дверью то и дело слышались голоса. То Никита спорил с приставом, то пытался утихомирить Тимура. В какой-то момент раздался чуть истеричный голос Марики. Похоже, ей надоело ждать, и она снова ворвалась в мой дом, на этот раз с угрозами и требованиями. Сука!
Слушаю их перебранку, словно находясь в другом мире. Ни одной эмоций.
