Жажда

Мои бедра приходят в движение, и это точно природный рефлекс, ведь тело узнает первобытный ритм, каждая клетка отзывается и воспламеняется. Удары пульса оглушают. Чувства вспыхивают ярче.

Я выгибаюсь, льну плотнее к парню, обвиваю его плечи руками, содрогаюсь как в лихорадке. Раскрываюсь так, что становится страшно. В пропасть сорваться, разбиться вдребезги.

А Захар закрывает меня собой. Затягивает в кипучий водоворот.

Толчок за толчком. Бездна все ближе. И может, падать не так плохо? Если есть за кого держаться.

Я царапаю мускулистую спину парня, раздираю в кровь ногтями. Издаю бесстыжие стоны, извиваюсь как безумная. Теряю всякий контроль.

Захар проникает вглубь. Пронизывает насквозь. Его член раздувается и твердеет внутри, наливается силой, раскаляется, опаляя меня.

- Моя, - звучит как рык. – Моя Соня.

Я застываю. Ослепленная. И взрываюсь, разлетаюсь на тысячи, миллионы, миллиарды осколков. Снова и снова. До бесконечности.

Горячие спазмы сводят тело.

Тьма. Но такая сияющая. Я почти теряю сознанию, отключаюсь от реальности. Мои ладони скользят по мощным плечам. Вот единственный ориентир.

- Соня, - шепчет парень, обводит мои дрожащие губы языком. – Малышка. Моя девочка. Моя, моя.

- Захар, - сглатываю и смотрю на него, обхватываю его голову ладонями, веду пальцами по острым скулам, повторяю черту за чертой. – Я…

Закрываю глаза. Чувствую, как слезы срываются с ресниц, стекают по щекам жгучими дорожками.

- Говори, - требует он, проводит ладонью по моей груди, опускается к животу, изучает тело. – Что случилось? Больно?

Захар пробует отстраниться, но я удерживаю его. Привлекаю ближе к себе, вглядываюсь в зеленые глаза и шепчу:

- Это наш первый раз.

- Первый.

Я повторяю за ней. И ток прошибает на раз. В ребра вгрызается, пробивает каждый позвонок. Разряд за разрядом. Еще.

Ее губы дрожат, по щекам стекают слезы. Мелкие, совсем крохотные. Но они режут нутро, выжигают кислотой, дробят мои кости в пепел.

Вижу, как она плачет, и сдохнуть охота. Я успел наворотить дерьма. Теперь разгребаю.

- Захар, - единственным всхлипом наматывает мои кишки на кулак.

Картина прошлого прорезает память. Четко.

Дорвался до девчонки. И сорвался. Когда за попытку побега прижал, еще держался. После карцера резьбу снесло, вышибло на хрен. Перебрал я тогда. Вроде пробовал тормозить рефлексы, обрубать порывы. Но как взял ее там, так и улетел.