Жажда

– Я вижу, эти киски от него тащатся.

- Как такое возможно? – роняю пораженно.

- Ставлю на то, что там одни девчонки, пацаны от Захара бесятся, сразу чуют конкурента, а вот девчонки плавятся, даже такие, пушистые и клыкастые. Хм, конечно, есть еще вариант.

- Какой?

- А ты зацени довольную рожу нашего ректора.

- И что?

- Ну он по ходу в курсе откуда этот зверинец сюда пригнали.

Ректор и правда выглядит довольным, широко ухмыляется, но я быстро перевожу взгляд обратно на Захара. Все не может быть так просто, да? Я решаю разобраться в загадочных намеках Джокера потом и наблюдаю за единственным игроком, который остался на поле.

Захар переходит в центральный сектор. Оказывается в самом центре лабиринта. И свет гаснет. Арена погружается во тьму. Только пронзительная музыка рвет душу на части. Надрывные биты сливаются с металлическим скрежетом. Впечатление, будто запускается старый механизм. Ржавый. Давно заброшенный и вышедший из строя.

Тревога бьет ключом, переполняет изнутри.

Когда пространство опять заливает приглушенный свет, мое горло сдавливает стальной обруч.

"Открывшаяся взгляду комната полностью залита кровью. Цепенящее зрелище. Пол, стены, потолок. Абсолютно все заляпано багровым. Уродливые узоры покрывают каждый сантиметр, не оставляя вокруг никакого другого цвета кроме этого, до жути мрачного и будоражащего красного.

Это же просто краска. Просто краска. Да?

Я не хочу знать настоящий ответ.

Меня тошнит. Желудок болезненно сжимается.

Свет становится чуть ярче. И я понимаю, что увиденное в первые секунды еще не самое страшное. В центре комнаты возвышается странный механизм. Похоже на пыточный агрегат. На ум приходят учебники по истории, главы про инквизицию, про чудовищные средневековые экзекуции. Тут не то дыба, не то колесо. А может, нечто, о чем я прежде не слышала и слышать не желаю.

- Там… там человек? – шепчу.

Джокер молчит.

Я пытаюсь убедить себя, будто вижу манекен. Реквизит для фильма ужасов. А еще я пытаюсь меньше рассматривать это, хотя получается с трудом.

Вокруг тихо. До ужаса. Тише, чем когда все замерли в ожидании реакции тигров. Мертвая тишина. Звенящая. Бьет по нервам. Как и проклятая музыка.

Абсолютно на всех экранах крупным планом показывают лицо Захара, и оно не выражает ничего. Ноль чувств. Ноль эмоций.