Желание

Нет, она искусно притворялась, что увлечена чтением, удержалась от замечаний, полных скрытого смысла, но я ощущала ее обеспокоенность, хотя мне и казалось, что я парю в воздухе.

Спала я хорошо, лучше, чем в предыдущие недели, и проснулась, освеженная сном. Завтракали мы вместе с тетей, затем фотографировали с Брайсом неподалеку от его дома, потом работали вместе с его мамой на компьютере. Брайс сидел рядом со мной, излучая жар, и от этого сосредоточиться у меня получалось с трудом.

Пообедав у него дома, мы сели в его пикап.

Я думала, Брайс везет меня обратно к тете, но он свернул на улицу, по которой я проезжала десятки раз, но никогда не замечала толком.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Сделаем по-быстрому крюк в Великобританию.

– То есть в Англию? Ты говоришь о стране?

– Именно, – он подмигнул. – Сейчас увидишь.

Мы миновали небольшое кладбище слева от нас, затем еще одно, справа, и Брайс свернул на обочину. Мы вышли, он подвел меня к гранитному памятнику рядом с четырьмя прямоугольными могильными плитами в окружении сосновой коры и букетов.

Весь маленький мемориальный комплекс был обнесен штакетником.

– Добро пожаловать в Великобританию, – объявил Брайс.

– Ты меня совсем запутал.

– В 1942 году траулер британского флота «Бедфордшир» был торпедирован германской подлодкой неподалеку от здешнего побережья, четырех погибших вынесло волнами на берег в Окракоуке. Двоих удалось опознать, еще двое остались неизвестными. Их похоронили здесь, и этот участок навечно передан Британскому Содружеству.

На памятнике содержалось больше сведений, в том числе имена всех находившихся на траулере. С трудом верилось, что германские подводные лодки шныряли в местных водах, у пустынных островов. Неужели им не следовало быть где-нибудь совсем в другом месте? В моих учебниках истории были разделы о Второй мировой войне, но мои представления о ней опирались скорее на голливудские фильмы, чем на книги, и я вдруг отчетливо представила, как страшно, наверное, было оказаться на борту траулера в тот момент, когда взрыв вспорол его корпус.

Меня ужаснуло то, что из тридцати семи человек, находившихся на борту, нашли тела лишь четырех, – что же стало с остальными? Затонули вместе с судном, были погребены в его исковерканном корпусе? Или их выбросило на берег где-то в другом месте, а может, унесло далеко в море?

От этих мыслей меня бросило в дрожь, но с другой стороны, на кладбищах мне всегда становилось не по себе.